Ты хотя бы раз задумался, почему я не пью даже шампанское в Новый Год? — Мама присела к столу, продолжая смотреть прямо перед собой. — Когда я ещё была студенткой, я поняла, что алкоголь мне противопоказан в любом виде. После вина я ничего не помнила. Однажды меня чуть не отчислили из института, после того как я на праздничном новогоднем вечере бросала ёлочные игрушки на голову декана. Мне только утром всё рассказали, а у меня провал в памяти.
Ещё молодая и красивая женщина тяжело вздохнула и задумалась. Сын молчал и с болью в сердце разглядывал маму.
Екатерина Васильевна посмотрела на сына, присела на стул и продолжила:
— С Рудольфом, твоим отцом, я познакомилась на вечеринке в общежитии института. Мы любили друг друга. Очень. Было весело. Когда я забеременела тобой, я остановилась и с тех пор не пью. Вообще. Ни капли…
Женщина замолчала, её руки лежали на столе. Иван начал понимать, к чему весь этот разговор, подошёл и сел напротив, протянув свои ладони на руки матери.
Екатерина Васильевна говорила ровно и спокойно:
— Твой отец, Ваня, остановиться не смог и постоянно уходил в запой.
Чего мы только не делали… И я пыталась спасти твоего папу. Однажды я узнала такую «панацею»: берешь чайную ложку нашатырного спирта, растворяешь в стакане воды, даешь выпить залпом — и всё, как рукой снимет. Никогда больше не будет пить. Я пришла домой, рассказала всё мужу честно: «Ты же хочешь бросить пить? Но, не можешь? А вот есть суперсредство. Выпьешь нашатырь и больше — ни капли!»
Мы были юные и глупые.
Он послушно взял у меня стакан и сделал пару глотков. Вытаращил глаза, страшно закашлялся и рухнул, как подкошенный. Пока я дрожащими руками набирала номер скорой, твой папа очнулся и сказал: «Если захочешь меня убить, найди способ попроще». И пить, конечно, не бросил…
Мама усмехнулась своим воспоминаниям и продолжила:
— Где-то после третьего или четвертого запоя я стала настаивать, чтобы мы обратились к наркологу. Я слышала, что существует кодирование и зашивание, но не знала толком, что это такое.
Но я точно знала, что алкоголизм — это болезнь, а значит, её можно вылечить. Я стала расспрашивать у знакомых о выходе из этой пропасти, мне рассказывали всякие ужасы про жуткие побочные эффекты зашивания и кодирования, как люди сходили с ума, становились инвалидами или вовсе умирали. Но я была настойчивой. Я считала, что раз алкоголизм болезнь, то нужен врач. Наконец по рекомендации нашла нарколога. Вначале поехала к нему одна. Мы говорили где-то час.
