Разрозненные фрагменты складываются воедино, сливаются в цельную картину. Меня вдруг накрывает ослепительное осознание чудовищной истины.
Слова Егора. Тогда, когда он пробрался в дом, пытаясь оказать мне помощь. Про парня, который вывез девушку в лес и залюбил до смерти.
Это не имело никакого отношения к Олегу. Первая догадка оказалась ложной. Да и не очень логично было намекать на вероятное преступление моего супруга. Куда разумнее дать понять, будто есть серьезный компромат на Ахметовых. Пригрозить Марату.
Боже.
Как я сразу не догадалась? Почему не поняла?
Егор подстраховался, нашел нужную информацию для своего прикрытия. Мол, убьете меня или причините вред — тайна моментально всплывет.
Он шантажировал Марата. Дразнил зверя. Прямо в его логове.
Мой друг псих. Реально. Так сильно рисковать. Ради чего? Ради меня?!
А я ведь даже не спросила ничего, не побеспокоилась о его судьбе. После неудавшегося побега Егору наверняка досталось. Еще и как.
Господи, надеюсь, он жив. Марат не прощает предательства.
Наказание за обман последует незамедлительно.
— Я давно хотела спросить, — откашливаюсь, прочищаю горло. — Мой друг. Журналист, которого ты устроил на работу…
— Везучий упырь, — криво усмехается Марат, не отводя взгляда от дороги.
— Он…
— Он свинтил из страны, прежде чем я успел до него добраться.
— Егор пытался помочь, — начинаю осторожно.
— Точно, — кивает. — Помочь меня наебать.
— Ты же не станешь, — запинаюсь. — Не станешь его преследовать?
— Нет, — хмыкает. — Просто найду и прикончу.
Не могу сглотнуть ком в горле. Складываю ладони вместе, сжимаю, стараясь унять лихорадочную дрожь.
— Трахалась с ним? — спрашивает резко.
— Что? — выдаю тихо. — В смысле?
— Он тебя ебал?
Грубый вопрос буквально почву из-под ног выбивает. Хочется ответить не менее жестко и хлестко, но включается инстинкт самосохранения, поэтому прикусываю язык, успокаиваю дыхание и лишь потом выдаю:
— Он мой друг, — облизываю пересохшие губы. — С детства.
— Он мужик, а ты баба, — фыркает.
— Какая дружба?
— Настоящая, — роняю вкрадчиво. — Мы всегда друг другу помогали. В школе и вообще. Поддерживали.
— Хрень собачья.
— Не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?
Бросает на меня выразительный взгляд. Смотрит как на дуру. Снисходительно, с долей насмешки.
Ладно. Глупо спорить. Он животное. И понятия у него под стать хищной природе. Завалить жертву и растерзать. Либо убить, либо выдрать. Примитивная натура.
Но и совсем отступить не удается.