Точнее, просто убирает пальцы. Однако по-прежнему нависает надо мной, поглощая свет.
— Ты вообще умная сука, — прожигает взглядом насквозь. — Так и норовишь цену себе поднять. Чтоб я не дырки оценивал, а личность. Чтоб ту маленькую девочку с добрым папой увидел на этом обрыве. Чтоб устыдился тебя во все щели ебать.
— Марат…
— Ничего не спасет, — его губы почти касаются моих. — Ничего, поняла?
Проклятье.
Как же мучительно хочется обвести языком жесткие линии его рта. Попробовать на вкус. Исследовать во всех деталях.
Я столько раз делала ему минет. Облизывала его яйца. Глотала сперму. Но ни разу не целовала. В губы, по-нормальному.
— Опять глаза вылупила, — произносит презрительно. — Ветер в башке гуляет. Ты слушаешь или совсем от страха поплыла?
— Я… не боюсь тебя.
— Тогда чего трясешься?
— Холодно, — нервно улыбаюсь.
Он бросает что-то. Резко и отрывисто. На своем языке. Судя по тону, ругательство. До одури грязное.
Я безумна. Я чокнутая. Я правда не боюсь его сейчас. Сама не осознаю почему. Не отдаю отчета в собственных чувствах.
Стоило бы содрогнуться от ужаса. Представить неизбежность моей участи. Вообразить расправу в красках.
Но куда там.
Марат отступает, открывает дверцу авто и захлопывает с грохотом. Возвращается обратно, протягивает яркий картонный пакет.
Дорогущий бренд. Логотип, который узнают во всем мире. В нашей стране и магазинов подобной марки нет. Я не модница и не фанатка крутых компаний, однако определенное представление имею. Дыхание невольно перехватывает.
Дергаю за шелковые тесемки, развязываю крупный черный бант, удерживающий створки пакета вместе.
Извлекаю из глубины кроваво-красное платье.
Боже. Тут же целое состояние. Это не подделка. Сразу ощущается. Настоящее, ни с чем не спутаешь.
— Откуда? — спрашиваю чуть слышно. — Зачем?
Марат вырывает вещь из моих пальцев.
— Не нравится?
— Нравится, — роняю сдавленно. — Очень нравится. Как такое не понравится. Но оно ведь стоит сумасшедшую сумму.
Одевает меня. Грубо. Не слишком ловко. Видимо, раздевать женщин для него гораздо проще и привычнее.
Обратный процесс вызывает некое затруднение.
— Тем приятнее будет его срывать, — шепчет на ухо, заставляя поежиться от нестерпимого жара, который враз растекается под озябшей кожей.
— Когда ты успел достать? Где?
— А ну давай, пройдись, — игнорирует вопросы, шлепает по заднице, подталкивая вперед, призывая к повиновению.
Послушно делаю несколько шагов. Поворачиваюсь перед ним. Прекрасно понимаю, какие чувства вызываю.