— А как иначе? Кто вы все? Без меня? — отец врезал кулаком по столу. — Просто щенки безродные. И да, твою трусость и слабость я не простил. И никогда не прощу. Мой сын повел себя как жалкий сопляк. Получил такую возможность и проебал. Конечно, проще тягать всяких шалав по подворотням.
Тогда я не мог понять слов отца. Решил, это голос эмоций, который слабо связан с реальностью.
Мой брат один из лучших воинов, которых я встречал. Он многому меня научил, всегда служил примером. Трус? Слабак? Нет, это полный бред.
Теперь я начинал понимать.
— Ты заигрался, — бросил Джохар и вонзил наш родовой кинжал в крышку стола, прямо перед лицом отца.
— Глупец! Ты что творишь? Хочешь, чтобы я лишил тебя наследства? Отстранил от всех дел?
— Поздно, ни черта ты не сделаешь, — рассмеялся. — Я отрекаюсь от всего сам.
— Ты станешь покойником!
— Пусть так.
Он вышел из главного зала, и столкнулся со мной.
— Что ты наделал? — не выдержал я.
— Удачи, братец.
Тогда происшедшее казалось мне настоящим святотатством. Грехом, который ничем нельзя искупить.
Пойти против отца? Отречься от рода? Это хуже смерти.
Я не знал, что пройдут годы, и весь мой мир в один момент перевернется. Ради женщины я откажусь от всего. Сам. Ради женщины пойду на худшее из всех возможных преступлений. И ни секунды об этом не пожалею.
— Отец верил в берсерков, — говорю я. — Он хотел, чтобы ты развивал этот талант, использовал его на поле боя.
— Я отказался. Там, в горах, мы и так слишком далеко зашли за черту. Я не собирался доходить до предела, после которого нельзя вернуться.
— Значит, это и есть настоящая причина твоего отречения?
— Именно так. Здесь важно раз и навсегда оборвать любую связь.
— Черт, я не верю в эту херню.
— Даже после того, что было с тобой вчера?
— Ну если так рассуждать, то я тоже оборвал связь и отказался от нашего рода. Отец вообще эти темы со мной никогда не поднимал.
— Ты оставил имя.
— И что? — кривлюсь. — Как это влияет? Я читал о берсерках, пока торчал в тюряге. Насчет имени там ничего не сказано.
Такое состояние вызывают под кайфом. В древние времена варили отвары из ядовитых грибов и прочей хуйни. Читали мудреные заклинания. Но нигде нет ни слова про имя.
— Ты не понимаешь, о чем я, — медленно качает головой. — Твое имя это прямая связь с твоим родом. Когда мы были в горах, шаманы использовали наши имена, пока вели тренировки. Так и закрепилась цепь.
— Допустим. Значит, я должен умереть так, как умер ты. Оборвать проклятую связь.
— Нет, Марат.
