И я почую это опять. Совсем скоро.
Но зачем спасать латиноса второй раз? Я и сейчас едва боролся с желанием самому схватить нож и всадить лезвие в глотку старикана по самую рукоять.
— Хаген это решит, — сказал наконец латинос. — Он справится.
Теперь все понятно.
А нет, нихуя.
— Но знаешь, думаю, нам стоит немного поменять наши планы, — прибавил старикан, оглянувшись по сторонам. — Я скажу тебе, что ты должен сделать. После ужина. Я должен кое-что проверить.
Латинос заправлял в этой тюрьме. Привилегий у него было больше, чем у любого другого из заключенных.
Заказать старикана просто так никто не мог.
Должна быть причина.
Я бы забил на все эти тюремные разборки. Но нельзя. Я наметил для себя идеальный план побега, а если здесь вдруг начнутся перемены, то они затронут все.
Сейчас тут единственный лидер — этот гребаный латинос. А за ним стоит Хаген. Страхует на воле.
Но если начнутся перестановки в раскладе сил, будет трудно предсказать будущее развитие. Конечно, новые правила могут принести новые возможности побега.
Но гарантий нет, а раз так — лучше привычная старая схема.
Оставшись один, я думал только про Вику.
Тогда я понятия не имел, беременна она или нет. Ничего не знал наверняка. Просто видел перед глазами ее фото с другим мужиком и дурел от ревности. Думал, сколько придется торчать за решеткой, и сходил с ума. Загонял эти мысли подальше, но это слабо помогало.
Вышла замуж. А со мной выходит, никогда не была счастлива? Сразу же запрыгнула на другого мужика.
Блядь. А может, она и раньше с ним спала? Может, трахалась, пока я был в своих разъездах?
Нет.
Хуета. Я бы почуял. Чужой запах. Я бы сразу все понял. Хотя когда речь шла про эту проклятую суку, я всегда херово соображал. По работе без проблем вычислял, по жизни. Но на ней точно замыкало.
Я же не почуял, что она предаст. Даже мысли такой не шевельнулось. Я ей до последнего верил.
Дебил.
В очередной раз оборвал эту цепочку мыслей. Понимал, что ни к чему это не приведет. Главная цель — выбраться на волю.
Потом разберусь.
— Пойдем, Марат, — под вечер латинос опять нарисовался рядом, и вид у него до сих пор был непривычно напряженный. — Поговорить надо.
Старикан боялся. От него прямо несло страхом.
Он отвел меня туда, где никто не мог подслушать разговор, но все равно хмурился и смотрел по сторонам, а потом чуть ли не одними губами выдал:
— Ты должен помочь мне сбежать. Сейчас. Сегодня. И тогда я расскажу тебе правду. Ты даже не представляешь, что это за игра.
