— Вперед, — скомандовал охранник.
Я шагнул дальше. Огляделся.
Куча народу. Помещение просторное. Огромный зал под землей. Заключенные без наручников. Много охраны.
Я поднял голову.
Камеры. До черта камер. Причем это не просто камеры наблюдения как в обычных отсеках, а профи техника. Еще и софиты для освещения. Такое чувство, будто тут снимается кино. Или прямая трансляция идет. А может все вместе.
Что это за хуета?
В американских тюрьмах порядки сильно отличались от наших. Никакого блатного уклада здесь не было.
Если у нас опускали педофилов и насильников, а обычных зэков ставили раком только за серьезный косяк типа крысятничества руководству тюряги, то здесь загибали кого угодно. Такой беспредел шел в порядке вещей. Закрепление силы, авторитета. Никому не требовалась причина.
Но тут и у “опущенных” сохранялись права. Их никто не загонял в угол. Они спали на обычных койках, сидели за одним столом с остальными. И это только пара пунктов. По факту разницы дохуя.
Устав абсолютно другой. Точнее — его нет.
У каждой банды — свой.
У нас часто бывали замесы. Тюремные бунты. Просто стычки между заключенными. Но вот такого размаха как здесь я не встречал. Я о таком блять и не слышал.
Реальная арена для боев без правил. В тюряге. Еще и запись на камеру.
Сейчас на ринге один боец забивал другого. Дубасил его так, что вместо головы образовалось кровавое месиво.
Никто не спешил их разнять.
— Ты следующий, — заявил один из охранников.
К нам подошел заключенный, который держал микрофон. Азиат.
Он оглядел меня и усмехнулся.
— Как тебя представить?
Чего, блять?
— Ну как тебя назвать? А, приятель? Я каждого бойца объявляю, так что можешь выбрать эффектную кличку.
— Марат.
— Ма-рат? — нахмурился. — И все?
— А как надо?
— Да как угодно, — хмыкнул. — У нас тут и Бостонский Убийца, и Калифорнийский Дьявол, и Аризонский Дракон. Короче, твое имя звучит не слишком круто. Ничего личного. Советую прибавить к имени еще пару синонимов. Так что объявить?
— Марат.
— А ты упрямый, — рассмеялся.
— Ну ладно.
Бои без правил в тюряге. Камеры. Записи. Это все пробуждало в памяти то самое дерьмо, в котором погряз мой покойный отец. Тайная организация, в которую вошел мой родной брат.
Блядь, нет. Здесь точно другое. С тех пор многое изменилось. Да и разве мог Рустам начать такую игру против меня? Отправить за решетку, подставить по всем фронтам.
Нам нечего делить. Я отдал клан. Я давно отошел от дел и ни на что не предъявлял права. Я строил свое царство.
