Вон и Арабелла были моими пленниками, запертыми в плюще у толстого ствола дерева, их руки были связаны вместе.
Сначала я пронзила мечом сердце Вона, наблюдая, как кровь хлынула у него изо рта, когда он боролся за свой последний вздох, его лицо все еще оставалось холодным и вызывающим. Следующей была Арабелла. Я несколько раз ударила ее ножом в грудь. Она смеялась, смеялась и смеялась, а я просто продолжала колоть ее.
– Умри! – заорала я. – Почему ты не хочешь умереть? – Теплые слезы обожгли мои щеки.
Но Арабелла отказывалась умирать.
Она разорвала цепи плюща и двинулась на меня, как зомби, оставив мертвого Вона прикованным к стволу. Она схватила меня за плечи и встряхнула.
– Ленни! – закричала она.
– Ленни! Ленни! Ленни!
Мои глаза распахнулись, и я вскочила в постели, тяжело дыша. Поппи сидела на краю моего матраса, глядя на меня со смесью ужаса и жалости. На ней был один из ее маленьких атласных пижамных комплектов.
Она нахмурилась, проведя большим пальцем под моими глазами.
– Ты плакала во сне.
Я неловко сдвинулась с места и закашлялась. Горло саднило, все тело было чужим, как будто меня поймали в ловушку внутри него. Так много для новой меня. Я отсосала – конечно, не так сильно, как Арабелла, но все равно отсосала[36]. Потребовался лишь один толчок от Вона, и я впала в отчаяние.
Приступ ревности, который я почувствовала после того, что Арабелла сделала с Воном сегодня утром, потряс меня до такой степени, что я подчинилась. Я чувствовала себя беспомощной, слабой и безумно несчастной.
Моя лихорадка усиливалась каждый раз, когда я думала о том, как они прикасаются друг к другу. А я все время думала об этом.
Было кое-что, о чем я никому не рассказывала. Даже Поппи.
Ссора с Элис, Арабеллой и Сореном вскоре после инцидента в бассейне с Поппи. Которая произошла на следующий день после того, как Арабелла и Вон вернулись из Индианы.
Это случилось после урока физкультуры, в раздевалке для девочек – обычное клише, американский школьный кошмар, завернутый в бант из колючей проволоки.
Я переодевалась рядом со своим шкафчиком, кое-как вылезла из спортивного лифчика и шорт после того, как надела черное платье. Это было крайне неудобно, но это лучше, чем если бы меня увидели голой хоть на полсекунды. Я не доверяла людям, они могли ворваться и сфотографировать. Я знала, что являюсь мишенью, и отказывалась давать кому-либо в этой школе больше шансов, чем у них уже было.
Я как раз закрывала свой шкафчик, когда кто-то другой сделал это за меня.
