Жестоким и совершенно не похожим на других. У меня не было никакого желания разговаривать с ним.
Затем, во время одного из многих грандиозных мероприятий на той неделе, он прокрался за фонтан, где я сидела, читая книгу, и разделил шоколадное пирожное, которое, наверное, украл перед ужином. Он без улыбки протянул мне половину.
Я застонала, принимая это, потому что у меня возникла глупая идея, что теперь я ему что-то должна.
– У мамы будет сердечный приступ, если она узнает, – сказала я ему. – Она никогда не разрешает мне есть сахар.
Затем я запихнула все пирожное в рот, борясь с липкой жижей на языке, густая нуга покрывала мои зубы.
Его рот, искривленный неодобрительной гримасой, исказил мужественные черты его лица.
– Твоя мама – отстой.
– Моя мама самая лучшая! – горячо воскликнула я. – Кроме того, я видела, как ты тыкал палками в медуз. Ты ничего не знаешь. Ты всего лишь вредный мальчишка.
– У медуз нет сердец, – протянул он, как будто это все объясняло.
– Так же, как у тебя. – Я не смогла удержаться, чтобы не облизать пальцы, глядя на нетронутую половину брауни в его руке.
Он нахмурился, но по какой-то причине не показался расстроенным моим оскорблением.
– У них еще нет мозгов. Так же, как у тебя.
Я смотрела вперед, игнорируя его. Не хотелось спорить и устраивать сцену. Папа разозлится, если я повышу голос. Мама будет разочарована, и это почему-то казалось намного хуже.
– Такая хорошая девочка, – насмехался Вон, его глаза озорно блестели. Вместо того чтобы откусить кусочек своего пирожного, он передал мне второй кусочек.
Я взяла его, ненавидя себя за то, что сдалась.
– Такая хорошая, правильная, скучная девочка.
– Ты отвратителен. – Я пожала плечами. На самом деле нет. Но мне хотелось, чтобы он был таким.
– Отвратителен или нет, я все равно мог бы поцеловать тебя, если бы захотел, и ты бы мне позволила."
"Я подавилась густым какао во рту, моя книга упала на землю и закрылась без закладки. Пристрелите меня.
– Почему ты вообще так думаешь? – Я повернулась к нему, шокированная его словами.
Он прислонился вплотную, одна плоская грудь к другой. От него пахло чем-то незнакомым, опасным и диким. Может, золотыми пляжами Калифорнии.
– Потому что мой папа говорил мне, что хорошие девочки любят плохих мальчиков, а я плохой. Действительно плохой.
И вот мы здесь. Снова столкнулись лицом к лицу. К сожалению, он был совсем не отвратителен и, казалось, размышлял, что делать с нашим новым общим секретом.
