Очевидно, она беззаветно влюбилась в картины Гарри Фэрхерста и поэтому несколько из них приобрела для своего дома.
Я знала, что это было неразумно. Моему отцу не нравилось бездумное, мстительное поведение. Но мои фильтры, похоже, сошли с ума вместе с моим здравомыслием.
– Ты Асталис. – Его ноздри раздулись, и он ударил кулаком себя по груди. – Моя собственная кровь.
– Очевидно, твоей собственной крови недостаточно. – Я пожала плечами.
Внезапно я слишком устала, чтобы даже вернуться в свою комнату. Бороться с ним было бесполезно.
Ничто больше не имело значения. Вон выиграл последний раунд и выбил меня из гонки. Моей единственной ошибкой было удивление. Я действительно думала, что он не сможет пройти стажировку с незаконченной работой.
Но, конечно, Вон в своем худшем проявлении все равно был успешнее меня в моем лучшем.
Плохой мальчик в искусстве скульптуры. Дитя любви Донателло и Микеланджело, с примесью Дэмиена Херста и Бэнкси[25], что отражает его бунтарский характер.
– Ну, если ты меня извинишь, я должна пойти подать заявку примерно на пятьсот стажировок, теперь, когда мои планы на следующие шесть месяцев стали на шесть футов ниже, вместе с моей гордостью.
– Я почувствовала горечь этих слов на своем языке.
Когда я направилась к лестнице, папа схватил меня за руку. Я повернулась, стряхивая ее с себя.
– Оставь меня в покое, – простонала я, не смея моргнуть и дать волю своим предательским слезам.
– Ленни, – взмолился он. – Пожалуйста, выслушай меня. Вы были на равных.
Всего было пятьсот двадцать семь претендентов, и, кроме Рафферти Поупа, вы были последними двумя.
Он только делал все еще хуже. Было несправедливо злиться на него за то, что я не прошла стажировку. Но было справедливо злиться, потому что он выбрал кого-то, кто даже не потрудился закончить свою статую. Это та часть, которая причиняет боль больше всего.
– Поняла. Я почти сделала это. Что-нибудь еще?
– Думаю, ты должна быть его ассистентом в течение этих шести месяцев, так как ты не заинтересована в поступлении в университет.
Это может увеличить твой список других стажировок. Это была моя идея, и Вон сказал, что будет рад, если ты поможешь ему…
– Помогу! – выкрикнула я это слово. – Я не собираюсь ему помогать. Я не собираюсь помогать ему. Я не собираюсь работать с ним, для него, под ним или даже над ним. Я не хочу иметь с ним ничего общего.
– Сейчас говорит твоя гордость. – Папа потеребил бороду, обдумывая мою реакцию.
