Не раздумывая, он повернулся прямо к родителям и, прищурившись, посмотрел на них."
"– Неужели уже слишком поздно бунтовать против тебя? Потому что на этот раз ты меня конкретно подставил.
Отец с покровительственной ухмылкой похлопал его по плечу.
– Смотри и учись, сынок.
– Не уверен, что хочу посвятить свою жизнь тому, что буду воспитывать своих воображаемых детей, – возразил Вон.
Он все еще думал, что мне не нравится идея завести детей. Мой глупый, глупый любимый муж.
– Ты бы поступил так же, если бы они решили жить на другом конце земного шара.
– Его мать мило улыбнулась, но в ее голосе не было сарказма. Она говорила серьезно. Она скучала по нам.
Следующие несколько месяцев мы жили у Спенсеров, в отелях по соседству в Тодос-Сантосе, в Сан-Диего с Найтом и Луной Коул. Приходилось оставаться поблизости, пока мы работали над дизайном дома. И это освобождало много времени для утреннего секса.
И вечернего секса.
И секса посреди ночи.
И, честно говоря, секса в течение всего дня.
Я добросовестно принимала таблетки, отказывалась от антибиотиков и не делала ничего, что могло бы помешать их работе.
Это оказалось счастливой случайностью, но меня это даже нисколько не расстроило.
– Я до сих пор не свыкся с мыслью, что в теле моей жены находится нечто живое. – Вон поворачивается ко мне с медицинской картой в руке, постукивая по розовому пятну в форме запятой.
– Не уверена, что у тебя есть большой выбор. – Я ухмыляюсь, откидываясь на спинку кровати. – Кроме того, если ты думаешь, что это странно, то спешу тебя обрадовать: скоро все станет еще более странным.
Он выпячивает нижнюю губу, подходит и садится рядом со мной.
– Вопрос.
– Да?
– Что, если я стану отстойным отцом? Я имею в виду, что знаю: ты в любом случае спасешь ситуацию, но что, если я не справлюсь?
– Ты любишь меня? – спрашиваю его.
– До смерти, – говорит Вон. – И это не просто фигура речи, хотя я был бы очень признателен, если бы ты не проверяла меня насчет этих слов.
Я уже сделала это, хочу сказать ему.
И ты решил никого не убивать из-за меня.
Но на эту тему мы не так часто разговариваем.
– Тогда ты будешь любить этого ребенка вдвое сильнее, если не втрое. Ты потрясающий муж. Почему бы тебе не стать потрясающим отцом?
Мы улыбаемся друг другу, когда входит доктор – та самая женщина, что принимала самого Вона. Я ложусь на спину и ощущаю, как она наносит ледяной гель мне на живот. Он выпирает немного сильнее, чем обычно на моем сроке.
