Твои светлые волосы, закрученные в локоны, не были идеальными или тщательно расчесанными. И все же каким-то непостижимым образом ты выглядела прекраснее любой красивой девушки, которую я когда-либо видел за всю свою жизнь.
Позже я наткнулся на строчку Эдгара Аллана По, где нашел смысл всего этого: нет превосходной красоты без какой-то странности в пропорциях.
Это объясняло, почему мне следовало непременно поговорить с тобой, хотя это и было не в моем стиле – разговаривать с кем-то, когда встреча происходит совершенно спонтанно.
Я приблизился к тебе, отбрасывая тень на твое лицо и загораживая солнце. Прекрасно помню тот момент, когда ты подняла глаза и уставилась на меня: как только ты поймала мой взгляд, я уже не мог отвести глаз от тебя.
Это нельзя было назвать приятным или волнующим чувством. Это было ужасно. Я дал тебе брауни, потому что мне нужно было что-то сделать. Но когда дело дошло до того, чтобы начать есть свою часть, я не смог этого сделать.
Я слишком нервничал, чтобы есть.
С того дня я вообще перестал есть на людях.
Меня всегда интересовало, где ты, встретимся ли мы снова, и, как бы безумно это ни звучало, мне постоянно казалось, что такая вероятность существовала.
Но мы так и не встречались.
До тех пор, пока это наконец-то не произошло.
Пока ты не появилась в выпускном классе моей школы.
Я бы солгал, если бы сказал, что меня не удивило то, что ты не переехала с Поппи и Эдгаром. Я воспринял это как личное оскорбление. Неужели я был недостаточно хорош? Был тебе неинтересен или даже противен?
Ты выглядела такой чистой, красивой, талантливой, ты пряталась ото всех в своем собственном богатом мире искусства, книг и музыки.
Я же был уничтожен за много миль отсюда, в богатом пляжном городке. Я презирал ребенка внутри себя, который видел и чувствовал гораздо больше, чем был способен выдержать.
Часть меня хотела, чтобы наши миры столкнулись, чтобы я мог разрушить твой мир и разорвать его на куски, а другая хотела, чтобы мы никогда больше не видели друг друга.
А потом появилась ты.
Дерзкая, приводящая в бешенство и совершенно не поддающаяся моему контролю.
Ты доводила меня до исступления в то время, когда меня уже ничто не трогало.
Ты должна понять, Лен, что ненависть – это самая естественная движущая сила природы. Она бесконечна, постоянна и совершенна, она подпитывает людей гораздо лучше, чем любовь. Только подумай о количестве войн, которые начались из-за ненависти, и о количестве войн, которые начались из-за любви.
Одна.
