Я перешагнул через осколки стекла, в точной копии Посмертной маски Тутанхамона на лице и плечах – в маске, которую мои друзья привезли из США, – в перчатках и с оружием в руках.
Гарри стоял в коридоре, окруженный тремя чемоданами.
– Господи! – взвизгнул он, изо всех сил вжимаясь в стену.
Он казался такой легкой добычей. Если бы я не был таким юным, таким впечатлительным и таким идиотом, то, возможно, все это удалось бы предотвратить еще в моем детстве."
"Может, у меня бы сейчас была возможность быть с Ленорой, как мне этого хотелось.
Может, мне бы светило не такое уж мрачное будущее.
– Вон? – пробормотал он. – Это ты? Как ты заполучил в свои руки эту маску? Это… О боже. О боже.
– Бог тебя не спасет. – Я щелкнул языком, прекрасно осознавая, как жутко я выглядел в маске.
Это походило на финальную сцену, о которых часто пишут в книгах. Если уж на то пошло, великий Гарри Фэрхерст, создатель самых выразительных человеческих глаз в истории искусства, скоро попрощается со своей известностью и гениальностью.
– Что у тебя в руке? – выдохнул он, заметно поморщившись. – Господи, я не хочу умирать. Вон, это ошибка молодости. Я совершил несколько ужасных поступков, но я… я… остановился. Ты же знаешь, что я это сделал. Ты видел меня с Домиником Мейплом. Я не делал ничего дурного целых пять лет.
Я поднял хопеш – египетский серповидный меч – и осмотрел его со всех сторон. Я сам выковывал его в своем подвале после работы. Мне потребовались недели, чтобы сделать все правильно. Он был маленьким и острым.
Я посмотрел вниз, изучая его через прорези маски и чувствуя, как от жара и пота горит лицо.
– Давай поговорим о бессердечном принце, – сказал я с ледяным спокойствием, которого на самом деле не ощущал. Не убивать его не было подходящим вариантом. Этой расплаты я ждал с восьми лет. Но все оказалось не так грандиозно, как я себе представлял.
Он вспотел и дрожал, прислонившись спиной к стене, но видеть его страх не доставляло мне такого удовольствия, как видеть лицо Лен, когда она открывала мне дверь.
Как раз в этот момент Гарри обмочился. Он даже не мог прикрыться, потому что одну руку он вытянул вверх в умоляющем жесте не причинять ему вреда, а другая его рука, все еще в гипсе, висела на перевязи. Тоже моих рук дело.
– Я просто сказал, не подумав. Я не имел в виду их… – начал он.
– Помнишь наш разговор в тот день? – Я решительно направился к нему, игнорируя его слова. – Потому что я все помню, и очень хорошо, черт возьми.
