В руке я держал чашку дымящегося кофе – вторую чашку за сегодня, первую каждое утро я оставлял рядом с комнатой Лен, но все же она ничего не заслуживала от меня.
Устроившись поудобнее, я достал сигарету и засунул ее в уголок рта. Технически в Великобритании это считалось незаконным, но мне было плевать. Я мог бы наложить кучу на стол Гарри, и он бы ничего не сделал. Фэрхерст знал, что я держу его за яйца.
Он вошел в кабинет, разговаривая по телефону. Когда Гарри заметил меня, он извинился перед человеком, с которым разговаривал, повесил трубку и бросил телефон на стол.
Я положил ноги на его письменный стол, скрестив их. Откинувшись назад, я наслаждался видом бледнолицего Фэрхерста, ожидающего объяснений.
Я уставился на него с дьявольской ухмылкой.
Наконец, он наклонился вперед, сцепив пальцы вместе, в попытке выдать себя за ответственного, рационального человека, которым он не был.
– Как? – Его лицо исказилось от отвращения.
По крайней мере, я оценил его стремление к знаниям. Я лишил его рычагов давления, уничтожил его ложные улики, обоссал весь его дом – в прямом смысле – и украл его ценности.
А он спрашивает меня, как я это сделал.
Однако любопытство было тщеславием. Мы хотели знать некоторые вещи, чтобы иметь возможность их контролировать.
– Следующий вопрос.
– Что заставляет тебя думать, что Доминик Мейплз не будет выдвигать обвинения? Я буду только рад подтвердить, что это ты стоял за той шуткой в моей гардеробной.
– А я буду рад объяснить, почему сделал это. И, кстати, я уверен, что ты будешь держать рот на замке ради своего любовника.
Гарри захлопнул рот, стиснув челюсти. Я стряхнул пепел на пол и оглянулся по сторонам. Это был прекрасный кабинет, перед столом висела одна из его картин.
– Никаких файлов. Никакого ноутбука. Никакой камеры. Никаких рычагов давления. – Перечисляя, я загибал пальцы. – Не хотел бы я оказаться на твоем месте, Гарри. Часть тебя, вероятно, хотела бы, чтобы ты осуществил свой замысел и поимел мою мать, прежде чем я смогу что-то сделать.
Знаешь, я никогда не расскажу ей о твоем идиотском плане. Ее сердце не заслуживает того, чтобы его разбивали. Ты ей действительно нравишься.
Черт возьми, мама.
Он отвел взгляд, вероятно, обдумывая свой следующий шаг. Мои ноги сейчас находились на уровне его уродской головы, но он все равно без усилий мог прочитать торжествующее выражение на моем лице.
– Полагаю, ты пришел сюда, чтобы изложить свои требования. Ты же знаешь, что я буду сотрудничать.
