Так, вышло, извини, — я тоже затянулся дымом из нашего временно общего мундштука.
— Если содержание этого письма я правильно понимаю, то тебе грозит опасность. Тот азиат может даже напасть на наш дом. Сегодня же найму нам охрану и сообщу об этом Павлу Иосифовичу. Саш, все, что ты наговорил, мне надо много раз обдумать. Это очень серьезно! — она жадно затянулась и отдала мне мундштук. — Все, сейчас дам распоряжения Никифору Тимофеевичу. Надо с этим срочно что-то думать. Наташа, давай сюда письмо, — она забрала листок из пальцев дочери.
— Оно будет у меня в сейфе, — дойдя до двери, Ирина повернулась и сказала. — Сожалею, что мы так задержались в Сиде. Знала бы еще два дня назад приехала бы. В Москву мы перелетим в конце месяца, если Лапин поможет с билетами.
Ирина ушла, и я остался с ведьмой-Наташей наедине. Она сидела в кресле и испытывающее смотрела на меня. Какие же разные бывают ее глаза! Такого взгляда с ее стороны я еще не видел. Даже не знаю, что за ним крылось. Интерес, непонимание, ожидание подвоха?
Я улыбнулся и затянулся дымом, ароматным с оттенками спелой вишни.
Потом сказал:
— Очень не хочу, чтобы этот Лапин забрал у нас маму.
— Я еще больше тебя не хочу! Терпеть не могу этого жирного хряка! — резко высказалась она. — Зачем она с ним связалась!
— Может что-то придумаем вместе, как не отдать ее? — я пощурился от дыма, щипнувшего глаз.
— Может… Как ты смог выкрасть письмо? — она тоже прищурилась, но по другой причине.
— Давай так: даешь поцеловать себя в губы, и я говорю, как раздобыл письмо? — предложил я выгодную сделку.
— Меня же стошнит от тебя, — она рассмеялась. — Ладно, любопытство выше.
Она встала с вызовом глядя на меня, и предложила:
— Хочешь, чуть выше колена? Там же тебе тоже интересно?
— Сначала хочу в губы, — настоял я, хотя ведьма совершенно права: там мне тоже интересно.
Она закрыла глаза, соглашаясь, и уже когда моя рука оплела ее талию, а губы приблизились к ее, произнесла:
— Чертов урод, от тебя еще и табаком воняет.
Я решительно прижал ведьмочку к себе и впился в ее приоткрытый ротик.
Чудо, но ее язычок дважды ответил моему, от чего по телу пошла приятная дрожь. Мой отросток тут же напрягся, толкнув ее в живот.
— Трахнуть меня хочешь, да? — усмехнулась она.
— Очень, — признал я, пятясь снова вцепиться в ее губы, но она отстранилась:
— Все, хватит, договаривались на раз. Чтоб ты знал, меня все хотят трахнуть, — она отошла к столу. — Принц заказал мой портрет. Наверное, дрочить будет на него.
