Свобода и вазелин
Если бы я хоть что-то весил, то так бы и сел на жопу от эмоций. Гребаный детектив, доигрался своими расследованиями?! Нет тела! Так… Версии, версии… Я начал генерировать. Леночка зашла в комнату, подумала, что мне плохо и меня уволокли приводить в чувства? Тупая версия. Я бы выглядел просто крепко спящим. С чего бы она меня начала приводить в чувства? Она бы не рискнула тревожить самого графа. С таким же идиотизмом можно предположить, что Леночка подумал, будто я умер, и меня уже где-то закопали.
Версия вторая. И вот ее мне как-то не хотелось даже касаться, но она казалась самой правдоподобной. В бесхозное тело вселилась сущность. А ведь магистр предупреждал! Ты точно идиот, что пренебрег его наставлениями! Как же права Наташенька! Магистр строго предупреждал: нельзя без него выходить из тела. Где оно теперь? Его попросту спиз…ели!
Больная фантазия рисовала мне жутковатую картину: тело сусла, захваченное какой-то полуразумной сущностью, уныло бредет в сторону Николаевской. Почему туда? А хрен его знает.
Тупая сущность не может объяснить. Сусла нагоняет Бабаш Гасан на повозке и бьет ему морду. От души так: за унижение в ментовке, вернее в этой, жандармерии. И вот лежит тщедушный суслик с разбитым в кровавую кашу личиком на мостовой… Нет, это полная глупость. Надо искать тело."
"Я вылетел в окно, решив сначала проверить окрестности. Главное, чтобы сусел не ушел далеко и не затерялся в городе. Двигаясь по возможности быстрее, полетел по Приморской к центру, где начинался бульвар.
Вспомнил о магистре и начал изо всех сил взывать к нему. Мысленно орать: «Весериус! Скорее! Полный пиз..ец! Весериус! На помощь! Караул!».
Разумеется, этот мудак не отозвался. Я был почти уверен, что он слышит меня. Слышит, как всегда. Но решил меня проучить. Бог с тобой, и молния Перуна тебе в жопу! Я сам справлюсь!
Долетел до начала Николаевской — нет сусла. А там дальше тьма народа: попробуй, найди его в толпе, даже если он есть. Ладно, остается искать возле дома или в самом доме.
Может никуда не ушел. Назад я возвращался не так бодро, поглядывая на прохожих внизу и думал тяжкую думу: что будет, если я навсегда лишусь тела юного Разумовского? Ведь столько сил, столько стараний ему отдано! Да я практически душу отдал! И графом мне быть очень нравилось, пусть даже таким стремным на вид!
Уже почти у самого дома я заметил нечто странное. Нет, к сожалению, не тело. Я увидел выглядывающий из-под листьев невысокой пальмы глаз.
