— Леночка, знаешь, что я хочу сейчас? Поцеловать за эти слова, — искренне признал я.
— Не надо, — она замотала головой. — Это очень нехорошо. Пожалуйста, не надо. Меня ваша матушка прогонит.
— Но в щечку же можно? — я-то знаю, что женщин не нужно спрашивать разрешение в таких каверзных случаях. Есть такое очень верное мужское правило: просто делай. Поэтому не ждал ответа — чмокнул ее, задев краешек губ. Вложил мишку ей в руки и ушел, оставляя краснеть наедине с собой.
Как же мне хотелось посмотреть, что с Леночкой творится через опциональное меню, но увы, не тот случай, когда можно.
Так, теперь букет роз. Ведь сусел, он уже не совсем сусел — он хочет понравиться и надеется, что у него это выйдет. Я проворно поднялся в свою комнату, по пути отмечая, что на втором этаже немножко тянет табачным дымом: возможно «мама» находилась у себя и не закрыла плотно дверь. Тем лучше — я еще не знаком с ее комнатой. Взяв букет, я все-таки завернул по пути в ванную, чтобы еще раз насладиться переменами в суслячей морде.
Знаете, Лена немного загнула, насчет моего волшебного превращения: не так уж я хорош. Даже слишком не так. Но прежнего отвращения мой образ не вызывал. Ну да, стремненький, тщедушненький, ушки чуть топырятся, но не урод. К такому как я можно вполне привыкнуть. И подстрижен хорошо. А еще от меня приятно пахнет, ведь целый флакон парфюма пролился в цирюльне. И глаза у меня ясные, умные, вовсе без очков, хотя легкая муть перед глазами. Граф Разумовский, бля!
Я вышел, торжественно держа букет.
Дверь в комнату «мамы» и впрямь приоткрыта. Тук-тук-тук!
— Открыто, — ее голос бархатистый, обволакивающий голос.
Она стояла у огромного зеркала, в тонком шелковом халате бледно-розового цвета, укладывая мокрые волосы. Повернулась ко мне вполоборота, и тут же ее глаза стали светлее и больше:
— Что случилось, Саш?
— Случилось совсем немного. Хочу подарить тебе цветы, — я подошел, украдкой бросив взгляд вправо: а у нее, оказывается две большие комнаты. Спальня там дальше.
— Ты меня снова пугаешь. Ну что с тобой происходит? — она бросила расческу и повернулась ко мне.
— Разве тебе это не нравится? — я осторожно, чтобы не уколоть, вложил розы в ее руки.
— Очень нравится, но… Саш, я не знаю, что думать. Мне тревожно, — она так же осторожно, положила букет на тумбочку.
— Мам, — я обнял ее и поцеловал в щеку.
— Нет, ты с ума сошел! — ее грудь часто вздымалась, прижимаясь к моей."
"— Мне просто хочется делать тебе приятное.
