Там сто пудовая защита — железобетонная! Я просто кинул «Откровения», даже не пытаясь их встроить. Может сработает. Может в ближайшие минут десять со мной коварная валькирия будет честнее.
Анджела принесла наши напитки, поставила на стол и с поклоном удалилась.
— Смотри на меня и вспоминай! — Троцкая, коротко затянувшись сигаретой, снова уставилась на меня. — Май прошлого года. Граф Салтыков Николай Сергеевич приезжал в ваш московский дом. Что он сказал тебе?
— Не помню. Что он должен был сказать? — я так и не прикурил, взятую у нее сигарету.
— Просто напомни, хотя бы о чем должна быть речь?
— О твоем отце, что он умер. И ты — ключ! — она нервничала, и это хорошо. — К какому месту ты ключ? Вспоминай!
Я реально не помнил. И не мог помнить. Морща лоб, подкатывая глаза, я разыгрывал напряженную деятельность ума и между делом вызвал меню. Тык, тык, тык…
«Объект-инфо»
«Троцкая Светлана Григорьевна. Возраст 22 года. Магические способности — развитые техники школы «Киприды». Резерв магической энергии 212.
В настоящий момент: сильное волнение, злость, спутанные мысли. Отношение к вам: злость на вас, желание заставить вас вспомнить, желание наказать вас, желание сделать вам больно, желание убить вас».
Ох, нихрена себе! Желание убить меня! Здесь все похуже, чем у ведьмы-Наташи. Интересно, чтобы было, если бы я дважды не пускал в нее «Я Хороший»?
И я решил немного соврать. Соврать, чтобы вытянуть из нее еще немного информации и понять, для чего им так нужен сусел.
Вроде кое-что уже прояснялось.
— Ах, ключ! Да, граф говорил, что я — ключ, — согласился я. — Конечно, ключ. Сначала ключом был отец, потом я. Так же?"
"— Нет, не так! Твой чертов отец, который убил моего брата, был ключом одновременно с тобой. И Денисов был ключом. Но в живых ты один, — она потянула через соломинку «Корсар». — И если хочешь, чтобы я стала добра к тебе, если ты хочешь видеться со мной, то ты должен вспомнить, где место, о котором говорил Салтыков.
— А у Салтыкова нельзя спросить? — я чувствовал, что вопрос идиотский, но почему бы и нет.
— Ты издеваешься?! Нет этой сволочи, к счастью, в живых! — она поднесла ко рту бокал с коктейлем. — Нет, как и других ваших проклятых заговорщиков!
— Но кто-то еще остался, чтобы помочь мне вспомнить? — продолжил я валять дурака. — Свет, прости, я со всей душой к тебе. Я люблю ебя. Но многое не помню из-за этих мерзких мухоморов. Поверь, больше никогда не буду их есть.
