— Ах, ну да. Извиняюсь, — отвесив поклон, он вернулся на место, и кони скоро тронули.
— Боги! Какой ужас! — Ирина отняла платок от лица: оно было красным от стыда, мило украшенное прозрачно-жемчужными брызгами семени. — Я сейчас от позора сгорю!
— Не говори глупости. Потом будешь вспоминать это, как прекрасное приключение и смеяться. Ну, все хорошо, — я коснулся пальцем ее носика. — Улыбнись, принцесса.
Она не улыбнулась. Она засмеялась, упав мне на колени. Я ее люблю! Люблю все больше!
— Саш, я чувствую себя девчонкой, — было непонятно, жалуется она сейчас или рада такому чувству.
— Но ты же девчонкой не делала это… — конечно она поняла, что я имел в виду минет.
— Я в душе помолодела на двадцать лет, — она не хотела отрывать голову от моих коленей, несмотря на то что карету шатало на разбитой дороге.
— То есть тебе сейчас шестнадцать? — уточнил я, поглаживая ее волосы.
— Да, — согласилась она. — И ты меня бессовестно развращаешь. Боюсь представить, чему еще ты можешь меня научить.
И еще мне надо где-то помыться. У меня в трусиках все мокрое.
— А ты не бойся. Представь, и мы сделаем это, — мне захотелось как мокро у нее в трусиках.
На рынке мы надолго не задержались. И не было там ничего интересного, ведь ездили просто так, по причине, что Ирина придумала такую отмазку перед Лапиным. Поскольку ей всецело врать не хотелось, вот и сказала, что обещала отвезти сына на рынок и якобы у меня здесь какие-то интересы. Интерес наш вышел простым: я купил себе кое-что свежее из одежды — мне не нравился стиль сусла, и выпал подходящий случай пополнить гардероб, более удобными вещами.
Тем более мое тело заметно окрепчало, и некоторые старые рубашки стали тесны. Ирина и себя порадовала новым платьем и брючным костюмом, серого цвета, так приятно сочетавшегося с цветом ее глаз.
Часам к двум дня мы добрались до ресторана «Мраморное море» и отпустили карету. За обедом нам пришлось поговорить о вещах серьезных. Я решил выведать больше об истоках вражды Троцких к нашему роду.
Ссылаясь на провалы в памяти, задавал «маме» вопросы, она мне все охотно рассказывала за неспешным обедом."
"Оказывается, у Троцкого Григория Матвеевича, которому ныне 53 года, помимо дочери Светланы имелся еще старший сын Егор. И он погиб через пару недель после неудачной попытки Апрельского переворота. Того самого, когда старое дворянство, еще называемое дворянством истинным, пыталось сместить Ульяновых и вернуть имперский престол Романовым.
