— Тебе нравится? — прошептал я
— Я не скажу… — простонала она.
Мягкий бугорок клитора набух, и я легонько потер его. Она вздрогнула и сдавила мою руку.
— Все! Хватит! Сейчас кончу к черту! — Наташа вцепилась в мое запястье и убрала руку из трусиков.
— Почему бы не кончить? Я же хочу тебе сделать приятно, — я попытался ее поцеловать.
— Нет, — она мотнула головой. — Все, на сегодня хватит.
— Наташ, ну, пожалуйста. Ты меня завела, — я положил ее ладошку, на свой твердый точно камень отросток. — И я тебя завел.
Зачем останавливаться?
— Нет, я сказала! — она сжала мой отросток, топыривший брюки. Затем взяла мою руку, разглядывая мокрые от ее соков пальцы. — Оближи этот палец!
Самый влажный средний палец она приблизила к моим губам.
— С ума сошла? — я оторопел.
— Давай! Делай, как я сказала! — она подтолкнула мою руку.
— Что за это я получу? — я не испытывал отвращения к ее сокам, но быть безвольной игрушкой тоже не хотелось. Тем более в таких интимных глупостях.
— Ты мне должен желание.
Забыл? Так что давай, соси этот палец, — настояла она и добавила. — И тогда я скажу, что будет завтра.
— Ну ты чертовка! Ты была ведьмой в прошлой жизни. Знаешь об этом? — я это говорил будто шутку, но была интересна ее реакция. Палец я все-таки лизнул.
— Я и сейчас ведьма, — отозвалась она, внимательно наблюдая, как мой палец исчезает в моем же рту. — Тебе нравится мой вкус?
Что мне ей сказать? Что я хочу ее трахнуть, как никогда прежде не хотел никого? Сказать, что мой член сейчас лопнет?
— Я люблю тебя, — сказал я, уверенный, что эти слова она желает слышать еще больше.
— Конечно, ты же мой Лаврик, — она рассмеялась. — Ладно, я согласна выпить еще несколько глотков вина. Открывай шипучее.
— Ты не сказала, что будет завтра, — напомнил я, подходя к шкафу.
— Завтра… Завтра последний день перед тем, как я улечу в Петербург. Разве ты не знал? — она устроилась в кресле, прекрасно понимая, что я ожидал иного ответа."
"Отчего иногда мне хочется ее придушить? Два желания борются во мне в острые моменты нашего общения: трахнуть ее, да так что бы орала от ощущения моего внушительного члена; и придушить, чтобы билась подо мной и увещала, что больше никогда не будет так издеваться.
Возможно эти желания не совсем мои, а память сусла, тайком живущая в этом теле. Душить я ее не стал, а лишь исполнил очередную прихоть ведьмы: откупорил бутылку «Розовых губ».
— Чего ты приуныл? — она взяла бокал и моих рук, шипящий пузырьками газа.
