Тот, на этот раз, не ругался, а спел какую-то пошлую, портовую песенку. С удивлением, Хаджар обнаружил, что Эйнен обладает весьма неплохим музыкальным голосом. Хотя репертуар подобрал еще тот.
У Неро бы уши завяли…
– Придется подождать утра.
– Почему? – моментально насторожился Проксимо.
– Следующий ориентир появится только на свету полуденного солнца, – и Хаджар действительно говорил правду. На карте, которую успела скопировать нейросеть, были указаны не только ориентиры, но и подписи к ним.
Разумеется, Хадажр не знал языка, на котором говорили древние адепты.
Но, удивительно, вычислительному модулю хватило всего нескольких дней и того отрывка из стихотворения Арва’Лона, чтобы сделать примерный перевод.
И это учитывая, что после тренировочного режима, Хаджар обратно перенаправил девяносто пять процентов мощности на разбор печати Духа Меча.
Все равно тренировок, до момента возвращения в школу, ему было не видать.
– Что же, – Гэлхад огляделся и указал секирой на полуразрушенный каменный навес. –Разобьем лагерь там.
Этой ночью, я надеюсь, все посвятят свободное время медитациям и восстановлению, – великан сделал красноречивое ударение на последнее слово. – Кто знает, когда еще получится сделать такой длинный привал.
После этого, провожая друг друга недоверчивыми взглядами, члены отряда разошлись ставить шатры, где и исчезли в скором времени.
Хаджар, оставшись немного подышать свежим воздухом, курил трубку и смотрел на древние развалины. Городу, в котором они сейчас находились, было лет больше, чем любой из Семи Империй.
Удивительно, сколько эпох простояли эти развалины. Сокрытые временем и старинной магией, ждали того момента, как в Пустошах снова появятся Ключ и Карта.
Хаджар буквально видел, как по этим улицам ходили люди, которые еще не знали ни пороха, ни летающих кораблей. Здесь практикующие, адепты и смертные жили вместе.
Мир еще позволял это сделать. Пустоши ведь только после Последней Войны стали регионом, не пригодным для жизни смертных, а когда это были цветущие долины и поля.
– Хад… жа-а-а-р…
Он вздрогнул и заозирался по сторонам.
Хаджар уже не раз сталкивался с тем, когда его звал какой-нибудь таинственный, призрачный голос. И, видит Высокое Небо, еще ни разу это не заканчивалось ничем хорошим. Ну или хотя бы безопасным.
– Ты ничего не слышишь, ничего не слышишь, – шептал он сам себе.
А затем вздрогнул.
От неожиданности.
Что-то дернуло его за край старых, штопанных одежд.
Хаджар обернулся и увидел мерцающий огонек.
