Он прекрасно понимал, что если бы не Прайс, возможно он сейчас бы здесь не сидел. Или бы здесь не сидел Эйнен.
– Тупым идиотом, – Тейя кинула чарку в костер и, обняв себя за колени, уставилась в пламя. – Знаешь, после того сражения на Императорском Тракте, от него только и разговоров было про удивительного Небесного Солдата из школы “Святого Неба”.
Хаджар взял еще одну чарку и протянул её девушке.
Какая это уже была? Седьмая или восьмая? Все предыдущие оказались там же, где и последняя – в костре. Вон, некоторое до сих пор горели и отказывались превращаться в угли.
– Все рассказывал о том, как ему довелось сразиться с достойным противником. Рассказывал о странном мече и технике, которая его поразила. Хаджар Дархан, говорил он, человек с которым я хочу сразиться в честном поединке.
Хаджар отпил еще немного.
Воспоминания о Прайсе, которые он не трогал так давно, что уже почти смог похоронить в глубине сознания, вновь рвались на поверхность.
Хаджар, в своей жизни, не так уж часто бился плечом к плечу с тем, кому мог бы доверить свою спину.
Прайс, пусть и ненадолго, пусть до самого конца и остался врагом, был таким человеком.
– За Прайса Герана, – Хаджар поднял чарку над головой. – Человека чести.
– За моего старшего брата, – Тейя повторила жест собеседника и… собутыльника. –Наивного идиота.
Они замолчали.
Трещал костер.
Пели свои свирели ночные цикады. С ними соперничал треск сгорающих в костре поленьев. Порой ветер свистел среди редкой растительности пустошей.
А еще светила убывающая луна.
Она постепенно позволяла звездному блеску взять свое.
Такие ночи, почему-то, напоминало Хаджару о Море Песка. О его высоких, золотых волнах песка и, еще, о оазисе, в который направилась Аркемейя.
Странно, почему он вдруг вспомнил об этой девушке? Наполовину монстре, наполовину человеке…
– Как её зовут? – внезапно спросила Тейя.
– Кого? – не сразу понял Хаджар.
– Ту, о которой ты думаешь.
Хаджар промолчал.
Тейя снова отпила из чарки, а затем, кинув её в костер, банально взяла бурдюк с брагой за горлышко и сделала несколько крупных, журчащих глотков.
"
"– Мужчины, – на выдохе, утирая губы, произнесла она. – Стоит вам оказаться ночью, у костра, под звездами и с хорошим алкоголем, как вы тут же превращаетесь в романтиков.
– В романтиков?
– Ага. В жалких страдальцев, пускающих слюни по сердечным зазнобам.
– Смею тебя заверить, Тейя, та, о ком я вспомнил, не имеет никакого отношения к моему сердцу. Разве что только она попытается его вырвать.
