Осторожно, чтобы бо́льшая часть моего веса приходилась на правую руку, я поставил левое колено на спину Вайолет – которая тут же ощутимо напряглась. Сорренгейл должна научиться действовать в сложных обстоятельствах, хорошо соображать даже на грани смерти. Я взял очередной кинжал и бросил его к ногам командира отряда, затем выдернул другой из ножен на ребрах и приставил к ее нежной коже под челюстью.
Затем я наклонился еще ниже.
– Устранить врага до битвы – это очень умно, вот что я тебе скажу, – прошептал я ей на ухо, и она вздрогнула и еще сильнее напряглась подо мной.
Да, Вайоленс, я знаю, чем ты занималась. – Проблема в том, что если не проверять себя во время вызовов, – я провел лезвием по ее шее, стараясь не порезать до крови, – то ты не будешь становиться лучше.
– Ты бы предпочел, чтобы я умерла, без сомнения, – выплюнула она в ответ, прижимаясь лицом к мату.
– И лишиться удовольствия от твоего общества? – Мой ответ просто сочился сарказмом.
– Я, блядь, ненавижу тебя.
Я невольно улыбнулся уголком рта. Боги, она так же безжалостна, как и Сгаэль, когда дело доходит до обмена любезностями.
– Не ты одна, так что это не делает тебя особенной.
Я поднялся на ноги и отбросил кинжалы в сторону Аэтоса, оставив Сорренгейл последние два, чтобы сражаться дальше, и снова протянул руку.
Вайолет нахмурилась, но на этот раз не приняла помощь. Она поднялась сама, и я снова улыбнулся. Не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело. Каждое ее выражение лица было прекрасно.
В ней не было лукавства. Никакой наигранности. Но и самоконтроля тоже и близко не было.
– Гляди-ка, да ее можно учить.
– Она быстро учится, – огрызнулась Сорренгейл.
– Это еще предстоит проверить. – Я сделал два шага назад и снова поманил ее к себе пальцем.
– Ты и так уже показал всем, что охеренно крут.
Сорренгейл повысила голос так, что эту фразу услышали все вокруг. Имоджен у меня за спиной нервно сглотнула – очевидно, опасалась, что я потеряю самообладание и убью первокурсницу.
Но убивать ее я даже не думал.
– Поверь мне, я только начал. – Я скрестил руки и стал с любопытством ждать, что она сделает дальше, недоумевая про себя, почему меня это настолько волнует.
Конечно, Сорренгейл была красива, но я никогда не позволял гармоничным чертам чьего-либо лица так влиять на меня. И дело было вовсе не в ненависти, горящей в постоянно меняющихся глазах Вайолет. Я привык к тому, что меня ненавидят.
