Проклятье, да она выглядела скорее взбешенной, чем испуганной, а ведь я собирался ее прикончить… Пусть даже передав свое оружие Имоджен.
«Это безрассудно», – наставительно заявила Сгаэль.
– Нет. Ты принесла достаточно ножичков для нас обоих. – Я пальцем поманил Вайолет к себе, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. А потом как можно крепче зафиксировал щиты, потому что поблизости ошивался Аэтос. Кстати, на матах он неплох… Хотя и слишком прямолинеен для того, чтобы стать в этом деле лучшим. – Ну же.
Вайолет приняла боевую стойку, и я забыл о кадетах второго отряда, стоявших вокруг, о миссии, которая ждет меня в эти выходные, и сфокусировался на девушке.
На Вайолет Сорренгейл.
На той малютке, которая возвышалась всего на пять футов над полом, на той, которая была дочерью генерала… Генерала, казнившей моего отца. Я имел полное право убить Вайолет, согласно Кодексу. Пусть она и должна была мне подчиняться, но она ведь не в моем отряде. Верно?
Я могу свернуть ей шею, и ни один человек в этом зале не посмеет вмешаться.
Но за это заплатят те самые сто семь душ, за которые я отвечаю. Так какого хера я вообще встал на мат против нее?
Тут поза Вайолет неуловимо изменилась, и запястье чуть заметно дрогнуло – за мгновение до того, как в мою проклятую грудь полетел клинок.
Я поймал его чисто рефлекторно, а потом прищелкнул языком:
– Уже видел этот прием."
"Тут же пришло осознание. Вот зачем я встал против нее. Мне потребовалось всего две недели, чтобы понять: она каким-то образом вычисляла, с кем ей придется столкнуться в поединках, и травила своих противников.
Блестящий, коварный ум привел ее почти к идеальному рецепту победы, но она погубит себя, если будет полагаться только на этот метод и метать кинжалы, как на карнавальном представлении. К моему удивлению, эта мысль не давала мне покоя. Да мне, в принципе, и сама Сорренгейл не давала покоя – самим фактом своего существования.
Она атаковала типичной для первокурсников комбинацией из ударов и замахов, которую было так же легко предугадать, как и блокировать.
Я вырвал из руки Сорренгейл плохо сбалансированный кинжал и, поймав ее за бедро, использовал ее собственный импульс и небольшой вес тела, чтобы впечатать в мат.
Ее ореховые глаза широко распахнулись, когда она уставилась на меня, пытаясь отдышаться, и я уронил кинжал обманчиво близко – чтобы тут же отбросить его в сторону Аэтоса. Пусть Сорренгейл учится лучше следить за своим оружием.
