Слизег успел первым, резанув виверну своим хвостом-мечом по передней лапе. А когда она все равно не разжала зубы, развернулся так, чтобы сомкнуть пасть у нее на шее. Однако ему, в отличие от Тэйрна, не хватало сил, чтобы переломить хребет одним укусом, и он терял драгоценные секунды, подставляясь оставшейся паре врагов.
Мы не успевали.
И в последнюю секунду пара виверн сменила траекторию от Аотрома к Слизегу.
Мы были уже почти на месте, но все происходило так безумно быстро, будто это замедлился весь остальной мир.
В одно мгновение ближайшая виверна раскрыла пасть.
Во второе – она полыхнула зеленым пламенем по Слизегу, и Сойер с дымящимся сапогом бросился из седла назад, чтобы не сгореть.
В третье – тварь довершила нападение, норовя схватить Слизега за открывшийся бок. Сойер брыкнул ее ногой в челюсть, чтобы уберечь дракона, но попался сам – его нога оказалась между огромными зубами.
– Сойер! – закричал Ридок.
Крик Сойера впился мне в душу, и я чуть не вторила ему, когда челюсти закрылись с отчетливо слышным щелчком, а Тэйрн замедлился прямо над ними, всего в десятке футов от Аотрома, когда оставшаяся виверна ушла вниз.
Тэйрн переместил вес – и я поняла, что он выбрал угол атаки и готов спикировать, но в этом положении мы бы успели спасти либо Сойера, либо Слизега, не обоих. Сойер кричал от боли, когда виверна стаскивала его с дракона, а потом вывернула безобразную серую башку, чтобы укусить вновь.
Внутри меня все скрутило, легкие грозили отказать.
Блядь, ниже его колена ничего не осталось.
Он терял и кровь, и хватку.
Нет. Я не собиралась оставаться в стороне и смотреть, как погибает очередной мой друг. Я отказывалась.
Сжав кинжал в левой руке и арбалет в правой, я резанула по кожаному ремню, когда Тэйрн опустил правое крыло, предоставляя идеальную возможность. Всего. На одну. Секунду.
«Прости».
«Не смей…»
«Быстрее убей вторую ради нас обоих!»
Я уже двигалась, уже убрала кинжал в ножны и выскочила из седла, сделала один, два, три шага разбега и прыгнула.
Андарна. Ксейден. Мира. Бреннан. Все пролетели перед глазами, когда мои руки болтались в падении, находя только воздух, но, приземляясь на спину Аотрома, находя пятками опору на его чешуе, видела я только лицо матери.
«Серебристая!»
«Как тебе такое приземление в прыжке?»
Твою мать, получилось.
Должно быть, Ридок думал так же, потому что секунду пялился на меня в полном изумлении, а потом, когда я побежала к нему, вырвал меч из носа виверны и вонзил его снова.
