– Что это? – спросил Бреген, и между его бровями пролегли две морщины.
– Вид руды, который мы не используем для сплава. Она не такая редкая, как талладий, но в десять раз разрушительнее. Уж поверьте, я видела, как она взрывается пустой, не то что с магией.
Я глянула на Слоун, которая медленно улыбнулась, перед тем как сказать:
– Маорсит.
* * *Я снова зависла над выжженным солнцем полем, волна смерти замерла в одном мгновении до того, как накрыть меня, когда Мудрец выпустит меня из своей хватки, – а он выпустит. Выпускал каждый раз.
Теперь я уже понимала, что это такое – повторяющийся кошмар, – и все же по-прежнему была бессильна, по-прежнему не успевала достучаться до Тэйрна, по-прежнему не могла заставить себя мгновенно проснуться.
– Я уже устал от этого. Колдуй, – прошептал Мудрец, сегодня – в пурпурной мантии. – Стреляй свободно. Покажи мне силу, которой ты поразила наши войска на форпосте. Докажи, что ты оружие, которое стоит наблюдения, стоит захвата. – Его рука зависла над моими, но не касаясь их.
– Прежний наблюдатель считает, ты никогда не поддашься, что тебя стоит убить раньше, чем ты дорастешь до своего истинного потенциала.
Внутри меня все перевернулось, рот наполнился слюной от тошноты, когда костлявая рука медленно поднялась и застыла у моей шеи."
"– Обычно язык молодым колдунам развязывает ревность. – Выпростав загорелую руку из-под балахона, он провел длинным ногтем по моему горлу, и я дернулась, почувствовала, как страх ускоряет биение сердца.
Я пыталась заставить свой рот открыться, но из него не вырвалось ни звука.
Прикосновение – это было что-то новенькое. Прикосновение устрашало.
– Остальные сдаются ради силы, – прошептал он так близко, что я чувствовала его сладкое дыхание. – Но ты придешь ради чего-то намного опаснее, непредсказуемее. – Он легонько сжал мое горло.
Я сумела покачать головой.
– Придешь. – Его темные глаза без ресниц сощурились, зазубренные ногти впились в кожу со слишком реальной болью. – Когда придет время, ты сама разрушишь чары.
Температура резко упала, и мой следующий выдох стало видно в замерзшем воздухе.
Я моргнула – и землю покрыл снег. Единственное тепло шло от быстро остывающего ручейка у меня на шее.
– И не ради чего-то банального вроде власти, не ради легко утоляемого вроде жадности, – пообещал он шепотом, – но из-за самого нелогичного чувства из всех – любви. Или ты умрешь. – Он пожал плечами. – Вы оба умрете.
По мановению его руки продирающий до мозга костей хруст вырвал меня из сна.
