Беда в моем счастье посреди хаоса – я боялась задать даже один лишний вопрос, который мог подвергнуть хрупкое равновесие между нами угрозе.
– Что за руна на камне у твоей кровати? Это же руна, да?
– Да, и сложная. – Он выпрямился и потянулся за серым камнем, потом встал и протянул его мне. – В мире не найдется людей, которые знают, как ее повторить. Последней была полковник Майри.
Мама Лиама и Слоун. Я взяла камень, который удобно лег в ладонь, и стала рассматривать изощренные линии.
– Наверное, когда она ее делала, руна была огромной.
– Надо думать, что да. Она наверняка ее ужимала, когда переносила на камни.
– Камни? – Я посмотрела на него. – То есть их больше одного?
– Сто семь, – ответил он, с ожиданием глядя на меня.
Меченые. Он ждал вопроса.
– Что она делает? – Я провела большим пальцем по почерневшему рисунку.
– Делала. Это защитная руна, но только одноразовая. – Ксейден провел рукой по влажным волосам и помолчал. – Когда осваиваешься с рунами, можешь вплетать в них разные элементы.
Например, чьи-нибудь волосы или даже другие руны для поиска предметов. Или защиты. Эта руна предназначена для защиты людей из родовой ветви моего отца.
– Тебя. – Я вернула ему камень. – Ты же его единственный ребенок?
– Да. Такие дали всем детям отступников перед тем, как наши родители отправились на Битву за Аретию. Нам велели носить их всегда – и мы носили их до самой казни.
Забирая камень, он коснулся пальцами моих.
У меня чуть не остановилось дыхание. Я не отрывала глаз от его лица.
"
"– Они сделаны для противодействия печати того всадника, чей дракон их убьет. – Он сглотнул. – Но только если дракон использовал для убийства огонь.
– А это главный метод казни предателей, – прошептала я.
Ксейден кивнул.
– Я сжимал его в кулаке – как и все мы, – когда стояли и смотрели, как наших родителей выстраивают на казнь. И как только их… – его плечи поднялись, когда он сделал глубокий вдох, – сожгли, по моей руке пробежало тепло. В следующий раз я почувствовал такое уже после Молотьбы.
У меня расширились глаза, и я положила руку на его ладонь.
– Метка восстания? – Так вот почему завивающиеся отметины всегда начинались с рук.
Он вновь кивнул.
– Наши родители знали, что так или иначе умрут, и перед смертью убедились, что мы останемся под защитой. Я храню его из сентиментальных соображений. – Ксейден наклонился ко мне и поцеловал в лоб, потом отвернулся и положил камень на прикроватный столик.
