Мы оба посмотрели налево, туда, где за отрядами Третьего крыла, посреди секции Хвоста стояла Исар Паня, низко, очень низко опустив голову.
Глаза у меня горели, словно под веки насыпали горячего пепла, который не получалось сморгнуть, пальцы левой руки сжались на проводнике.
– Он был лейтенантом, – тихо сказала Имоджен.
– На два года старше нас, – добавила Квинн. – С отличным чувством юмора.
– Так жестоко, – прошептала я. – Регулярно сообщать нам, что наши родные, наши друзья мертвы, это охренительно жестоко.
И тяжелее всего, что мы пережили в Басгиате.
– Но это ж ничем не отличается от любого утреннего построения, – бросила через плечо Визия.
– Нет, отличается, – возразила Слоун. – Слышать, как умер кто-то из другого крыла – или, проклятье, даже нашего отряда, – не то же самое, что слышать, как умер твой брат.
Ее голос надломился. И у меня в горле появился ком, который становился все больше и больше. Бреннан был внутри крепости – наверняка спорил с Ассамблеей, решал, где искать дичь для волны – даже не волны, а цунами! – хищных крылатых созданий, которых мы привлекли сюда в последний месяц, или координировал поставки оружия из заработавшей кузни.
Он был в безопасности.
Зато все всадники, которые не преподавали здесь, вылетели в составе нескольких стай охранять форпосты вдоль утесов Дралора, – как это сделали Ксейден, Гаррик, Хитон и Эмери… или держать фронт, как Мира.
Девера прокашлялась и взяла у Есинии новый список.
У меня опустились плечи, я выдохнула с облегчением, и облачка пара поплыли в морозном воздухе.
Мира жива. Или хотя бы была жива вчера ночью, когда сменившийся всадник принес новости. Ладно. Утренние построения хотя бы не пугали меня из-за возможной судьбы Ксейдена – я бы сразу поняла, если бы он…
Боги, да я даже подумать об этом не могла.
– Крисса Верлин, – начала читать список летунов Девера. – Мика Ренфрю…
– Мика! – справа от нас раздался низкий гортанный крик, и все головы повернулись к отряду в самом центре строя, туда, где на колени упал парень.
Все его сотоварищи собрались вокруг, утешали, гладили по плечам и закрывали от остальных.
– Никогда к этому не привыкну, – пробормотал Аарик, переминаясь с ноги на ногу.
– К чему? – язвительно спросила Слоун. – К тому, что у них тоже есть чувства?
– Сорренгейл знает, о чем я. Ты ведь тоже была там, в сражении… – сказал мне Аарик.
– И плакала, как младенец, когда погиб Лиам. Отвернись, пожалуйста.
