Бреннан лгал мне шесть лет, позволяя оплакивать свою смерть, хотя все это время он был охренительно жив. Мой старый друг украл мои воспоминания и, возможно, отправил меня умирать. Моя мать построила всю мою жизнь на лжи. Я даже не понимаю теперь, каким книгам верить, и он думает, что я не стану требовать от него полной, абсолютной честности?
– Я не прикалываюсь. – В тоне Ксейдена не было ни тени извинения. – Но это не значит, что я не впущу тебя в свою душу, как обещал. Я открытая книга, когда дело касается…
– Того, что хочешь ты.
– Я качнула головой. – Но это не сработает. Не для меня. Не в этот раз. Я не могу снова доверять тебе без полной искренности. И точка.
Ксейден моргнул, словно мне действительно удалось его ошеломить.
– Полной. Искренности! – потребовала я. В принципе, как любая разумная женщина от человека, который держал в тайне судьбу ее брата, не говоря уже о целой войне. – Я могу простить тебя за то, что ты держал меня в неведении до сегодняшнего дня. Ты сделал это, чтобы спасти жизни, возможно, даже мою.
Но с этого момента – полная и абсолютная честность или…
Боги, неужели мне придется это сказать?
Неужели я действительно собираюсь предъявить ультиматум Ксейдену, мать его, Риорсону?
– Или что?
Он наклонил голову набок, и взгляд его стал острым, словно кинжал.
– Или я постараюсь разлюбить тебя, – выплюнула я.
Удивление вспыхнуло в его глазах за секунду до того, как уголок рта приподнялся в ухмылке.
– Удачи тебе. Я пробовал это в течение пяти месяцев.
Дай мне знать, если у тебя получится.
Я нервно засмеялась, совершенно не находя слов, и тут ударил колокол, возвещая о начале построения.
– Пора, – сказал Ксейден. – Держи щиты поднятыми. Блокируй всех, как мы тренировались по пути сюда.
– Я даже тебя не могу заблокировать.
– Ты увидишь, что меня труднее всего блокировать.
Его ухмылка так бесила, что я сжала кулаки, – просто так, лишь бы чем-то заняться.
– Эй, не хотелось бы портить такой важный момент, – громко прошептал Боди где-то слева от меня, – но это был последний звонок.
То есть сигнал для нас, что пора начать этот кошмар.
Ксейден бросил на кузена выразительный взгляд, но кивнул. Восемь человек одновременно вышли к центру ротонды.
У меня перехватило горло, когда со двора донесся голос, зачитывающий список погибших.
– Я не умру сегодня, – прошептала я себе.
– Очень надеюсь, что ты прав, – сказал Гаррик Ксейдену, когда мы застыли перед открытой дверью.
