Кстати, как там твоя подруга Тара? Я давно ее не видела.
Рианнон вздохнула:
– У нас сейчас совсем нет времени. Это обидно, но, может, в следующем году станет легче, когда мы не будем командирами отрядов.
– Возможно, станете командирами крыльев.
Я попыталась спрятать улыбку. Из Ри вышел бы отличный командир крыла.
– Возможно. – Она зашагала увереннее. – Кстати, если ты теперь свободна, замечу, что пара ребят из Второго крыла сильно похорошели со времен Военных игр. – Ее глаза загорелись. – Или мы могли бы отправиться в выходные в Шантару и затусить с пехотинцами! – Рианнон подняла палец.
– Целители тоже ничего, но с писцами я ни за что. Их мантии – это слишком. Но если тебе они нравятся, я не осуждаю. Я просто к тому, что мы теперь второкурсники, и, если хочется расслабиться, наши возможности бесконечны.
Секс с незнакомцем – может быть, это то, что мне нужно, чтобы забыть о Ксейдене, но я так не хочу.
Мы шли по полю, и Рианнон вглядывалась в мое лицо, будто пыталась разгадать загадку.
– Блин. Ты все еще влюблена в него!
– Я… – Я вздохнула.
– Все сложно.
– Это ты уже говорила. – Она попыталась держать лицо, но я все равно заметила тень разочарования. Ей было обидно, что я ничего не объясняю. – Мира что-то пишет о войне?
– Даже не знаю. – Я пробежала глазами по строчкам. – Ее направили в Альдибаин. Пишет, что готовят там разве что чуть лучше, чем наша мать. – Я невольно рассмеялась, перевернула страницу, и веселье тут же как рукой сняло, когда я увидела, что жирными черными линиями вычеркнуты целые абзацы.
– Что за… – Я посмотрела на следующую страницу, тоже всю перечеркнутую, и дочитала конец. Мира писала, что заглянет в Сэмарру и мы можем там встретиться, когда я полечу туда в следующий раз.
– Что не так? – спросила Рианнон, отрываясь от своего письма, когда мы проходили мимо драконов Третьего крыла.
– Цензура. – Быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не увидит, я показала ей листки.
Ри выглядела потрясенной.
– Кто-то вычеркнул часть письма? Кто-то читал твое письмо?!
– Оно не было запечатано.
Я убрала листки в конверт.
– Но кто это мог быть?
Мельгрен. Варриш. Маркем. Кто угодно – по поручению Аэтоса. Моя мать. Вариантов много.
– Не знаю. – И это не ложь, ну не совсем.
Я убрала письмо во внутренний карман летной куртки и, поморщившись, снова ее застегнула. В кожаной одежде в такую гребаную жару – отвратительно. Но я знала, что, когда мы поднимемся в воздух через несколько минут, я буду рада, что тепло одета.
