До сладкой, томительной боли, перерастающей в ослепительное наслаждение, от которого буквально искры из глаз посыпались. Он отстранился, посмотрел мне в глаза своим диким взглядом чёрных глаз, полным страсти и желания, переместил руки на мою грудь, сжал соски между пальцами. Я задержала дыхание, затем шумно выдохнула ему в губы, как только он приблизился для поцелуя.
— Я… хочу… — сама не знала, чего просила, но хотела почувствовать его внутри, желала получить от него то, что он мог мне дать.
Всё, что он умел. Я знала, что он сдерживается, видела это в его потемневшем взгляде и хотела, чтобы он ослабил цепи и… показал всё, на что был способен.
— Покажи… мне… — хрипло проговорила я, — всё!
Артур подхватил меня за талию, чуть приподнял, набросился на мой рот в поцелуе, продолжая исследовать моё тело руками. Его пальцы больше не находились внутри меня, он гладил мою грудь, болезненно пощипывая соски, сжимал до боли, искрами распространяющей это особое удовольствие по всему телу.
Он исследовал меня, покрывал поцелуями всё тело, покусывал, оставлял засосы, даря ослепительное наслаждение, от которого внутри всё становилось влажным, горело и требовало большего.
— Этого… ты желала? Не страшно познать меня? У тебя всё ещё есть выбор.
— Нет, — только и могу выдавить я, прежде чем потянуться к его члену, обхватить его и провести ладошкой по основанию.
Я редко проявляла инициативу с мужчинами, но не с Артуром.
С ним мне хотелось не только получать, но и отдавать. Я медленно провела рукой от головки к основанию, провела пальцами по яичкам, слыша его сдавленный стон. Я полусидела, изучая его, когда он опрокинул меня на спину, впился губами в шею, спускаясь к груди, по очереди целуя мои соски, спускаясь к животу и ниже, к той чувствительной точке, жаждавшей его умелого рта. Когда его язык коснулся клитора, я поняла, что больше не принадлежу себе. Я была его. Сейчас.
До конца. Я дарила ему не только тело, но и свои эмоции, извивалась, мотала головой и издавала хриплые стоны, которые оглушающе звучали в тишине комнаты."
"Его губы терзали мою плоть, впивались с диким отчаянием, посасывали, даря наслаждение, доселе неведомое и неизвестное. Артур провёл языком по чувствительному бугорку, и внизу живота схватила болезненная и, вместе с тем, приятная судорога, заставляющая меня вздрагивать всем телом.
