И это её подкосило окончательно.
Я понимающе кивнула, искренне сожалея.
– Мою маму звали Юлия, – всё же уточнила я.
– Ну, как там было в вашем мире, мне неведомо, скажу, что при рождении ей дали имя Юлоя, единственный ребёнок графини Мишель Мглистой.
Какая фамилия интересная! Многозначительная.
– Получается, моя матушка в девичестве Мглистая? – вздёрнув в удивлении бровь, покачала головой я.
– Да, – улыбнулась ключница. – Хозяйка очень хотела вас дождаться, но, бедняжка, так мучилась, словами не передать, потому я всё же дала ей сонную настойку.
– И правильно поступили, – заметила я, принимая чашечку горячего напитка из рук Режины. Сделав маленький глоток, ещё раз огляделась: в окнах стояли стёкла, вполне себе ничего такие – прозрачные и ровные. Мебель, пусть старая, но красивая, я бы сказала антикварная. И наверняка будет стоить сумасшедших денег в моём мире.
После сытного позднего ужина меня проводили на второй этаж, в отведённую комнату.
Мой чемоданчик стоял подле высокого, почти до потолка, платяного шкафа.
И колёсики у него были идеально чистыми."
"– Режина, передай, пожалуйста, мою благодарность Марку, – попросила я её.
– Да, конечно, госпожа, – неловкий книксен, – ежели чего надо будет, вон верёвочка, потяните, и я мигом прибегу. Уборная в конце коридора, – добавила она, – доброй ночи, – и, плотно закрыв за собой дверь, была такова.
Я же с любопытством осмотрелась. Комната представляла собой уменьшенную копию гостиной внизу, с одним отличием – двуспальная большая кровать с тяжёлым бархатным балдахином.
– Почти номер люкс, – усмехнулась я, устало присаживаясь в кресло подле горящего камина. Вроде лето на дворе, но отчего-то было зябко.
Неужели это всё не сон? Всё такое реальное: огонь греет, еда вкусная, ночь холодная. Смущали только разумные этот дом населяющие и появление на кладбище… Жутко интересно, а что же дальше?
Кем именно является моя бабушка? Почему мама решила сбежать из-под её опеки? По какой причине матушка ни словом не обмолвилась о том, что из другого мира?
Глава 4
Усталость и напряжение ночи взяли своё и я, переодевшись в пижаму, легла спать.
Сил на что-то ещё не было, даже на простые размышления. Всё завтра.
Мне дали выспаться. Я проснулась ближе к одиннадцати дня, если судить по внутренним ощущениям и солнцу, весело светившему в окно. Шторы я не задёргивала, никогда этого не делала, если я сплю, то мало что может меня разбудить, только дисциплина и внутренний будильник.
