Как под тканью ходят мышцы.
— У меня нет кофе, — слабым голосом отвечаю я. — Только чай.
— Какой?
— Чёрный, зелёный и фруктовый, — под пристальным взглядом Артура мне становится дико неуютно.
Я отворачиваюсь к столу и начинаю переставлять посуду с места на место, чтобы хоть как-то успокоиться. Но ничего не выходит. Потому что Артур смотрит. Так пристально смотрит мне в спину, что кожа пылает под лёгкой тканью нового платья.
Я набираю воду в чайник, ставлю на огонь.
— Так какой? — сиплым голосом спрашиваю я.
— Чёрный. Без сахара.
Я киваю. Достаю с верхней полки коробку с листовым чаем, после чего всё же осмеливаюсь развернуться к Артуру.
— Я сейчас… На минуточку. Мне нужно переодеться, — я рукой провожу по платью, которое парень заставил меня надеть.
Артур ничего не отвечает. Достаёт прямоугольную белую пачку и зажигалку.
— Я… Не нужно на кухне, пожалуйста, — тихо прошу Артура.
Парень некоторое время сверлит меня взглядом, заставляя дрожать и сжиматься. А потом возвращает всё в карман джинсов.
— Спасибо, — шепчу, робко улыбнувшись.
И убегаю в комнату, где зачем-то выбираю самый лучший домашний костюм. Футболку с медведями и шорты по колено. Расчёсываю волосы и собираю их в гульку на затылке. Новое платье с осторожностью вещаю на плечики и прячу в шкаф. Из своей шкатулки со сбережениями беру все деньги и, сжимая их в кулачке, направляюсь на кухню. Но всё же не решаюсь протянуть их Артуру, когда замечаю его тёмный взгляд, направленный на меня. Тяжёлый. Давящий. Пугающий.
Переминаюсь с ноги на ногу и вжимаю голову в плечи.
— Что это? — цедит сквозь зубы, смотря на мою руку, которая начинает дрожать.
— Я… Я… — голос резко пропал.
— Ты решила деньги мне дать? — криво ухмыляется Артур, медленно поднимаясь из-за стола. — И сколько же? — резко разворачивает мою руку, разжимает кулачок и смотрит на деньги. — Как-то маловато, не находишь, Заучка?
— Это всё, что у меня есть, — бормочу, стыдливо опуская глаза.
— Прямо всё до последней копейки? — с насмешкой спрашивает на ушко, шевеля дыханием мелкие волоски, выбившиеся из причёски.
"
"— Да. Больше ничего нет, — я впиваюсь ногтями в нежную кожу ладошки, чтобы вновь не расплакаться. — Совсем ничего. Я не могу принять такие дорогие вещи, Артур.
— Я же всё сказал, Заучка, — толкает меня к стене, вжимает в обои огромным телом, пальцами сжимает подбородок. И шипит с яростью в скулу: — Я буду натягивать на тебя всё, что хочу, Заучка. А потом и стягивать. Если желание возникнет.
