Выплёвывает каждое слово сквозь сжатые зубы. Всё тело сковывает ужасом. Я прирастаю ногам и к асфальту. Смотрю на то, как Артур приближается. Медленно. Так медленно, будто мучает меня. Издевается. Будто мой страх доставляет ему немыслимое удовольствие.
Колени дрожат. И, в конце концов, просто подламываются от напряжения. Слишком сильно я перенервничала."
"Я оседаю на асфальт, израненными ладонями упираюсь в грязную землю. Низко опускаю голову.
Слышу шаги. Слежу глазами за чёрными кроссовками, которые проходят мимо.
Со всхлипом облегчения выдыхаю. Ушёл. Боже, он ушёл!
— Ты боишься меня больше, чем этого ублюдка, — рычит мне на ухо.
Горячее дыхание опаляет нежную кожу за ушком и заднюю часть шеи. Чувствую, как на этом месте разбегаются мурашки. Передёргиваю плечами. А в следующий миг я судорожно всхлипываю и пальчиками начинаю скрести по асфальту. Потому что крупные и очень горячие пальцы проводят по позвонкам. Медленно, пересчитывая их. Задерживаю дыхание, ожидая, когда эти самые пальцы сомкнуться на шее, лишая кислорода.
Придушивая. Но Артур только ниже склоняет голову, лицом прижимается к виску, шепчет на ушко, губами цепляя мочку:
— Он бы поимел тебя прямо здесь, Заучка! И никто бы не услышал твоих криков! Он бы успел сделать всё, о чём думает, пока тебя не обнаружили. Дура безмозглая. Думать нужно своим крохотным мозгом!
Жёсткие пальцы смыкаются на плечах, сжимают, причиняя боль. Встряхивают.
— Ой, — вырывается из моего рта.
— Какого хера ты попёрлась в этот парк, дура? — его голос походит на рычание разъярённого пса.
— Приключений на свою рыхлую задницу ищешь?
Я дёргаюсь. Сглатываю ком в горле. Так больно слышать такие слова в свой адрес. И по какой-то неведомой мне причине именно из ЕГО уст слова ранят так глубоко.
— Отпусти меня, пожалуйста. Я хочу домой, — мои губы кривятся.
Я вот-вот разрыдаюсь. И вовсе не от того, что меня грубо хватал незнакомый парень. А по той причине, что Артур говорит столь колючие слова.
— Нет, — выплёвывает, дёргает меня назад.
Я заваливаюсь на попу.
Падаю всем телом на него. Теперь я, против собственной воли, сижу между его широко расставленных ног на земле. Лопатками вновь чувствую его частое сердцебиение. А поясницей подозрительную твёрдость.
— Артур, чего ты хочешь от меня? Зачем всё это? Почему ты так... Так ведешь себя? — в панике быстро спрашиваю я.
— Ты дуру играешь, Заучка? Невинную пушистую овечку? — с низким страшным рычанием спрашивает он.
— Я не понимаю... Не понимаю, Артур.
