Я бы, может, и решил, что ошибся, что опять принял незнакомую, чужую девушку за свою жену… Но в этот момент она повернулась. И посмотрела на меня.
Страх в ее глазах не смог перекрыть моего восторга от узнавания!
Наира! Я нашел ее! Я ее нашел!!!
Я настолько сошел с ума в тот момент, что едва не двинулся в ее сторону, наплевав на совещание, новых партнеров и прочий , такой малосущественный сейчас, бред.
Адиль остановил. Как всегда, мой брат оказался собранней и сдержанней меня. Сумел притормозить. На время. На совсем короткое время.
Я стоял, уже не слушая, кто и что говорит на этой встрече, и смотрел на мою жену. Глаз не спускал, опасаясь, что , стоит отвернуться, и она исчезнет."
"Еле дождался, когда все закончится, не помню даже, что именно нес, добиваясь, чтоб нас оставили одних…
И что потом говорил, уже наедине с Наирой, пожирая ее взглядом, никак не умея насмотреться, не умея поверить, что вот она, здесь. В одной со мной комнате.
Наконец-то!
Я так долго ждал! Так долго искал ее!
И вот теперь я не могу и не хочу останавливаться, не могу и не хочу думать о том, к чему приведут мои действия.
Она — моя. Только моя. И никак иначе! И сейчас она уйдет со мной!
Я отрываюсь от сладких истерзанных губ, но не прекращаю ее целовать, спускаюсь ниже, по шее, сжимая крепче, стремясь пометить каждый сантиметр желанного тела, упиваясь ее ароматом, облизывая ее , словно зверь лакомую добычу. Наверно, еще и рычу при этом. Не исключено. Мне плевать, как это все выглядит со стороны.
Мне плевать на то, где я нахожусь.
Главное — она в моих руках.
Дергаю плотную ткань строгой блузы на груди Наиры, мне жизненно необходимо сейчас вжаться губами в манящую ложбинку, вернуться , наконец, домой!
И не сразу распознаю ее дрожь, неправильную, не такую, какая должна быть у женщины, желающей мужчину.
Не сразу слышу тихое, отчаянное “нет”.
А когда слышу…
Останавливаюсь, рывком возвращась к ее лицу. И жадно всматриваюсь в такие родные, такие любимые черты. Искаженные отчаянием, страхом.
Она… Меня боится? Меня?
Щеки мокрые.
Наира плачет. От чего? От моих поцелуев? Не надо обманывать, ей всегда нравилось то, что я с ней делал. Достаточно вспомнить наши горячие, бешеные, тягучие ночи. Я не младенец, я понимаю, когда женщина хочет.
Наира всегда хотела. Всегда. С самого начала. Дрожала, плакала, но хотела. Раскрывалась послушно, впуская меня…
А сейчас в моих руках — сжатая пружина, кукла безжизненная.
Смотрю на нее, продолжая держать крепко, прижимать к себе.
