Кстати, я уже рассказывала вам, что мой папа работает с агентом Кендрика Ламара? Может, нам попросить его выступить на Осеннем балу?
Гидеон тут же приободряется.
– Кендрик Ламар? Это будет круто, Джордан.
– Знаю! У него такая интересная музыка!
Они отходят все дальше, и нам с Шией не слышно, что еще она говорит.
– Она и правда знакома с Кендриком Ламаром? – интересуюсь я вслух.
– Все может быть, кто знает, – Шиа поворачивается и поправляет воротник моего блейзера: – Ты отлично справилась, но в следующий раз, пожалуйста, постарайся изъясняться законченными предложениями, когда Гидеон рядом.
Никто не захочет встречаться с идиоткой.
Я краснею.
– Спасибо, Шиа.
Она игнорирует мой сарказм и треплет меня по щеке.
– Не за что. Пойдем в школу.
Мы идем вслед за компанией и у самой лестницы натыкаемся на стоящую в одиночестве Джордан, которая что-то печатает в телефоне.
Я хочу молча пройти мимо. Считаю, незачем будить спящего медведя. Но Шиа останавливается.
– Привет, Джордан.
Джордан чуть приподнимает голову – не смотрит на нас, но отмечает наше присутствие.
– Шиа, скажи своей сестре, чтобы она держала рот закрытым. А то залила слюнями туфли Гидди.
– Я передам ей, – сухо отвечает Шиа и тянет меня вверх по ступенькам, чтобы я не успела ответить какой-нибудь колкостью.
– Гидди? – возмущенно спрашиваю я, как только за нашими спинами закрываются двери школы.
– Да уж, прямо воротит, – соглашается сестра. – Но от этого никуда не деться. Джордан на самом верху. Тебе не поздоровится, если вздумаешь конфликтовать с ней.
«Зоопарк» становится настоящим кошмаром, хотя ничего удивительного. Я провожу рукой по своим гладким волосам.
В этой школе учится несколько сотен детишек из самых привилегированных и богатых семей юга. Но даже здесь своя иерархия. Есть «старые деньги» – потомственные аристократы, но никто не любит признавать их корни. Есть те, кто нажил свое состояние совсем недавно и зачастую не очень-то честными путями. И есть те, кто учится по стипендии, и они стараются либо войти в семью с деньгами, либо создать собственное наследство.
Короче говоря, здесь каждый так и норовит стащить обед у другого.
Так же было и в средней школе. Наверное, именно там мы начали понимать, насколько все зависит от того, как близко к «Мейфлауэру»[2] простираются наши семейные древа.
Наша с Шией семья принадлежит к «новой аристократии», получающей прибыль от серийного производства. А вот Ройалы – к «старым деньгам».
