Зелёный урод предлагал нам понежиться на холодном металлическом жёстком полу, не обращая внимания на то, что одеты мы были лишь в один тоненькие белые комбидрезы и обуты в мягкие тапочки.
Урод.
Великан исчез, и мы остались вдвоем.
Я прошлась по новой тюрьме и вздохнула.
Апатия ещё сильнее притупила мои чувства.
Я даже холода не ощущала. Более того, мне в принципе было тепло и комфортно, тогда как другая девушка сильно дрожала от холода, а из её рта выплывало облачко пара.
Она сжалась в комок и села у стены, обняв себя руками.
Синеволосая, с очень бледной, почти синюшной кожей и миндалевидными глазами, она почему-то у меня не вызывала никакого сочувствия и желания хоть как-то помочь ей, даже элементарно словом.
Мне было всё равно, что будет с ней, что будет со мной.
Девушка сидела, уткнувшись в колени, и не смотрела на меня. Дрожала и тихо плакала.
Я села к противоположной стене и не заметила, как уснула.
Я не ощутила ни того, как мы взлетали, ни самого полёта, ни приземления.
Мой сон был крепким и без сновидений.
Видимо, организм компенсировал сном то время, что я провела у хорийцев в жестокой агонии и всепоглощающей боли. А быть может, что-то ещё. Не знаю.
Проснулась я, когда дверь с шипением открылась и раздался громогласный голос:
– Просыпайтесь, самки! Мы прибыли!
Зеленокожий великан отцепил от стен цепи и дёрнул на себя.
Я была уже на ногах, а вторая девушка не двинулась с места.
– Я сказал: ВСТА-А-А-АТЬ! – заорал он как потерпевший, и от его ужасного рёва я вздрогнула и отшатнулась обратно к стене.
Девушка даже не шевельнулась.
Тогда мужчина отбросил всю свою вежливость и с силой дёрнул на себя цепь с несчастной синевлаской.
Тело девушки упало в той же самой позе, в какой и застыло.
Я прижала ладонь к губам.
Она была мертва.
– Вот ведь жопа мира! – выругался жорзаец и зыркнул на меня с ненавистью своими глазками буравчиками. – Почему не спасла её, тварь?!
Изогнула в удивлении брови и спокойно ответила:
– Ты приказал нам спать. Я спала.
Зелёный урод раздул широкие ноздри и щёлкнул массивной челюстью.
– Тогда тащи её на себе, раз такая умная. Дохлая самка пойдёт на мясо для заключённых.
– Я не стану этого делать, – произнесла негромко, но слышно.
Думала, что зеленый начнёт возмущаться и гнуть своё, но он вдруг бросил цепь, к которой была прикована девушка, и, дёрнув «мою» на себя, сказал:
– Я буду с удовольствием наблюдать, как ты будешь кривляться перед нашими заключёнными. Эти парни тебя быстро покорности научат.
