К тому же он больше рассматривал публику и тоже обнаруживал странную смесь из обеспеченных, самодостаточных особ, типичных многодетных домохозяек, девчонок студенческого вида и редких сосредоточенных бородатых мужчин, стригущих глазами по залу. Ни один из них вообще не проронил ни слова, и потому Вячеслав тоже помалкивал, помня, что это хоть и платный, но чужой монастырь.
В какой-то момент он увидел знакомое лицо молодой женщины, но сразу вспомнить не мог, где встречались, и только когда она развязала узел своих ног, сомкнутых в позе лотоса, и села вольно, чуть откинувшись назад, узнал — да это же Неволина, популярная артистка, кинозвезда чуть ли не первой величины! Несколько исторических фильмов он видел с её участием; в одном она играла юную жену старого князя и любовницу его сына одновременно, и в общем-то талантливо, невзирая на ужасный, нелепый детективный сценарий.
Ей бы место в Голливуде, а не на клубном собрании, где изучают истины какой-то неведомой пророчицы. Так нет — одета серенько, волосы пучочком, сидит, самозабвенно слушает непритязательную самодеятельность и даже не делает попыток блеснуть своим положением или сморщить носик от безыскусности чужой поэзии.
Может, пришла сюда, чтобы вжиться в какую-нибудь новую роль?..
Присутствие Неволиной заинтересовало Колюжного, возникло желание перебраться к ней поближе и при удобном случае спросить, что она тут делает — успешная, узнаваемая, часто мелькающая в телевизоре кинозвезда среди богатеньких дам, домохозяек, неудачливых безмужних стареющих девиц и молчаливых бородачей? Однако он на мгновение отвлёкся и потерял её из виду: то ли исчезла невероятным образом, то ли перевоплотилась, слилась в единую массу с подчёркнуто сереньким народом, вмиг утратив броскую красоту.
Ещё несколько минут он всматривался в длинноносую девицу, бывшую рядом, и разочарованно вслушивался в тягучую и медленную, как караван верблюдов в песках, мелодию.
Неволина так и не возникла, а он был уверен, что видел именно её и ни с кем спутать не мог.
Утомительная релаксация наконец-то смикшировалась, вспыхнул свет, и зрители разом всколыхнулись, будто стая голубей от выстрела. Перед тем как разойтись, почитатели Сорокина-Стюарта ритуально, однако же неумело, раскланивались друг перед другом, робко обнимались, тем самым словно подчёркивая, что этот клуб — некий подготовительный класс, где изучают принципы общинного существования и готовятся для чего-то более значительного.
