В этом полёте Вячеслав испытывал то же самое и ещё нечто взрослое, физиологическое, плотское, и хотелось просто кричать.
И он не сдерживал эмоций, кричал:
— А-а-а!..
Никогда не виданный Карагач внизу напоминал искристого чешуйчатого дракона, тело которого прорезало всё видимое пространство. У него даже многочисленные трёхпалые лапы были в виде частых притоков и старых русел, одновременно сочленённых с разных берегов. И поскольку летели вверх по течению, от головы к хвосту, то казалось, что этот змей живой — дышит, шевелится, с треском продираясь сквозь чернолесную тайгу.
А выше начинает и вовсе извиваться по бронзовым сосновым борам, закручиваться в кольца, охватывая цветущие, осыпанные золотом кедровники. Ничего подобного он не видел! Хотя родился на Вилюе, прошёл сплавом на байдарках и катамаранах десятки горных рек, зимой на снегоходах ходил из Оби в Енисей по зарастающему Екатерининскому каналу. Это не считая того, что прыгал с парашютом и нырял с аквалангом на дно морей и озёр.
Только ради этого полёта можно было вытерпеть все злоключения, чтоб вот так позреть на живую реку Карагач!
Не зря Рассохина тянуло сюда всю жизнь..."
"Колюжный не знал планов МЧС и кинодивы, ведущей спасателей, впрочем, как и не знал, где будет первая посадка и будет ли вообще. От многочисленных извивов реки уже рябило в глазах, однако когда вертолёт снизился, угадал, что внизу — заветная Гнилая Прорва. Останки посёлка хорошо просматривались сквозь зеленеющие заросли, но из-за высокой скорости всё это лишь промелькнуло перед глазами.
Потом машина пошла на круг, и Вячеслав увидел на краю кедровника квадратное пепелище сгоревшего лагеря. Можно было приземлиться на берег старицы — вода отступила и обнажила довольно широкую чёрную полосу, но кинозвезда или пилоты чего-то испугались, может быть, косогора и близости расставленной по нему пасеки. На пологом склоне даже какие-то вещи валялись: облас, скомканная палатка, мешки, но ни женщин, ни геликоптера не было! Только бегал крупный лохматый пёс и вроде даже лаял на вертолёт, задрав морду.
Значит, и угонщицы приземлились где-то в другом месте или вовсе улетели спасать тонущих.
Вертолёт пошёл ещё на один круг, малый, и стало понятно: сажать вздумали прямо на зеленеющий и ровный пятачок среди пожарища, бывший наверняка лагерным плацем. Заходили от сверкающей на солнце курьи, и Вячеслав ещё раз отметил: на прибрежном стане никого нет.
