Свою принадлежность к корпусу жандармов он вынужден был тщательно скрывать, поскольку его бывшие соратники когда-то вволю поглумились над духоборами, поэтому его знали как университетского преподавателя, то есть человека образованного, умеющего разговаривать с властями и нужного общине.
Жизнь духоборов, напоминающая жизнь старообрядцев, ему понравилась, и Алфей, будучи всё же чужаком, никогда не помышлял о некоей карьере внутри секты. Родил двоих детей, построил дом, насадил сад, исправно ходил в молельный дом и почти ничем не отличался от прочих духоборов.
Община жила сама по себе: властей не признавала, законам не повиновалась, служить в армии отказывалась по убеждениям, мол, нельзя брать в руки оружие, впрочем, как и учить детей в школах. Канадское правительство, некогда принявшее отверженных «тёмной России», наконец спохватилось и узрело, кого пригрело на своей территории. Власти провинции начали наводить порядок и воспитывать послушание закону.
И тут впервые в истории Новый Свет узнал, что такое русский бунт.
Самые ярые, непокорные и безоружные духоборы отказались от благ цивилизации, отпустили на волю домашний скот, объявили себя свободными, встали в колонну: женщины, дети и старики — все вместе, и отправились походом на столицу. Подобные походы устраивались ещё в Саскачеване, когда общинников заставляли брать землю в частную собственность, против которой они выступали, однако тогда конная полиция силой вернула демонстрантов.
Образованный Сорокин к тому времени законы местные изучил и знал, что стражам порядка в Канаде из неких пуританских соображений категорически запрещалось не то что прикасаться, а даже взирать на обнажённого человека, независимо от пола.
И чтобы полиция не смогла разогнать шествие в тысячу душ и даже приблизиться к нему, бывший штаб-ротмистр предложил всем снять одежды. Первыми последовали его совету женщины, а глядя на них, и мужчины. Огромная толпа шла через канадские просторы абсолютно голой, с торжественными и бесконечными песнопениями, а ошарашенная, смятённая полиция стыдливо прикрывала глаза руками, дабы не нарушить закон.
Паника поднялась нешуточная, и чем ближе подходила к столице растелешённая толпа, тем испуг правительства больше напоминал состояние катастрофы, поскольку законопослушные граждане, особенно негры, глядя на голых русских, мотали на ус и учились, как надо бороться за свои права. Полиция попыталась противостоять, но чужими руками: спешно собрала уличные банды городов и бросила их навстречу.
