На этот раз его поцелуй был настойчивым и властным. Язык его скользнул в сладкую, теплую глубину ее рта. Руки Кэтрин обвились вокруг шеи Лео, пальцы погрузились в густые темные волосы.
Лео почувствовал, как кружится голова от нестерпимого желания и нарастающего блаженства. Ему хотелось теснее прижать к себе Кэтрин, изведать каждый восхитительный изгиб ее тела, ощутить сладость гладкой белой кожи под грубой тканью ее корсажа. Руки его дрожали от нетерпения. Он жадно впился в рот Кэтрин, и она тихо застонала, отвечая на поцелуй.
Ее губы страстно сжали его язык, и волосы на затылке у Лео встали дыбом, по спине прокрался холодок.
Задыхаясь, Лео прервал поцелуй.
— Задайте мне вопрос, — севшим голосом произнесла девушка.
Лео едва мог припомнить собственное имя. Сжимая Кэтрин в объятиях, чувствуя тепло ее тела, он не в силах был собраться с мыслями. Однако следовало соблюдать уговор.
— В некоторых месяцах тридцать один день, в других — тридцать. В скольких месяцах двадцать восемь дней?
Кэтрин недоуменно нахмурилась.
Между ее тонкими бровями появилась прелестная морщинка.
— В одном.
— Во всех двенадцати, — мягко возразил Лео, пытаясь изобразить сочувствие. Недоверие на лице девушки сменилось негодованием.
— Задайте мне другой вопрос, — гневно выпалила она. Лео покачал головой, давясь от смеха:
— Мне ничего не приходит в голову. Мой мозг явно страдает от нехватки крови. Признайте, Маркс, вы проиграли этот…
Но в следующий миг Кэтрин притянула его к себе, схватив за отвороты сюртука, и Лео поцеловал ее, даже не успев понять, что делает.
Смех замер у него на губах. Держа девушку в объятиях, Лео пошатнулся и оперся рукой о стеклянную стену оранжереи. Он завладел губами Кэтрин с яростной, необузданной страстью. Девушка изогнулась дугой в его руках, и его охватила дикая, пьянящая радость. Плоть его пылала огнем, он умирал от желания немедленно овладеть Кэтрин. Он целовал ее, уже не сдерживая бушевавшего в нем безумия. Жадно, неистово, исступленно.
Понимая, что вот-вот потеряет остатки контроля над собой, Лео прервал поцелуй и крепко прижал Кэтрин к груди.
«Еще один вопрос», — мрачно сказал он себе, пытаясь разогнать туман в голове и придумать хоть что-то.
Голос его охрип, словно горло опалило огнем.
— Сколько животных каждого вида взял Моисей в ковчег?
— По два.
— Увы, ни одного. — Лео покачал головой. — Ковчег строил Ной, а не Моисей. — Но игра больше не казалась ему забавной, а Кэтрин, похоже, уже не стремилась выиграть спор.
