При мысли о том, что скрывается под ее платьем — бело-розовая кожа, нежные округлости, золотистый пушок… — лорд Рамзи ощутил острый прилив желания. По телу Кэтрин пробежала дрожь, словно девушка прочитала его мысли. Лео внимательно вгляделся в ее лицо. Голос его смягчился.
— Вы боитесь меня, Маркс? Вы? Женщина, что никогда не упускает случая меня осадить, поставить на место, сразить дубиной или вонзить мне в грудь отравленный кинжал?
— Разумеется, нет. Вы просто заносчивый осел. Я лишь хочу, чтобы вы вели себя, как подобает человеку в вашем положении.
— Вы хотите сказать, как приличествует пэру? — Лео насмешливо вскинул брови. — Вот как ведут себя пэры. Странно, что вы только сейчас заметили.
— О, я и раньше замечала. Если кому-то посчастливилось унаследовать титул, он должен нести его достойно, пытаясь соответствовать своему высокому положению. Быть пэром — нелегкая обязанность. На вас лежит огромная ответственность, а вы, похоже, считаете, что титул дает вам право пускаться во все тяжкие и потворствовать своим отвратительным капризам.
Более того…
— Маркс… — перебил девушку Лео. Его бархатный голос звучал вкрадчиво. — Я оценил вашу великолепную попытку увести наш разговор в сторону. Но вам не удастся меня обмануть. Я не выпущу вас, пока вы не скажете мне то, что я желаю знать.
Кэтрин с усилием сглотнула подступивший к горлу ком, пытаясь не смотреть на Лео, что было довольно затруднительно, поскольку тот стоял прямо перед ней.
— Сцена, которой вы стали свидетелем… Я разговаривала с мистером Ратледжем наедине…
— Да?
— Потому что… Гарри Ратледж — мой брат.
Склонив голову, Лео неподвижно уставился на Кэтрин, пытаясь осмыслить услышанное. Он чувствовал себя последним простофилей, обманутым, вероломно преданным. В душе его клокотала ярость. Дьявольщина! Оказывается, мисс Маркс и Гарри Ратледж — брат и сестра!
— Но это какая-то бессмыслица! Не вижу причин, почему вам понадобилось хранить в тайне свое родство.
— Все слишком запутано.
— Отчего ни один из вас прежде не упоминал, что вы брат и сестра?
— Вам незачем это знать.
— А вам следовало открыть мне правду, прежде чем Ратледж женился на Поппи. Вы обязаны были поставить меня в известность.
— Это еще почему?"
"— А как же порядочность, черт возьми? Может, вам еще что-то известно о моей семье? Какие еще секреты вы скрываете?
— Это вас не касается, — огрызнулась Кэтрин, пытаясь высвободиться. — Пустите меня!
— Нет, сначала я выясню, что вы замышляете.
