— Я бы сказала, что он принадлежит вам всецело. Мой брат замкнулся в себе и сторонился жизни, довольствуясь ролью наблюдателя, а теперь он снова ожил, стал самим собой. И все благодаря вам.
— Вы не будете возражать, если я выйду за него замуж? — застенчиво спросила Кэтрин.
В ответ Поппи порывисто обняла ее, прижавшись щекой к ее щеке.
— Уверена, все Хатауэи согласятся со мной: став женой Лео, вы заслужите нашу вечную благодарность. Не могу представить, кто еще осмелился бы взвалить на себя такое бремя.
После легкого ужина, состоявшего из бульона с кусочком поджаренного хлеба, Кэтрин легла в постель и задремала.
Сон ее был беспокойным. Она то и дело просыпалась, дрожа от страха, но каждый раз вновь успокаивалась, видя перед собой Поппи. Молодая женщина читала, устроившись в кресле возле кровати. Ее волосы блестели в свете лампы, словно полированное красное дерево.
— Вам бы следовало вернуться к себе, — чуть слышно пролепетала Кэтрин, смущенная тем, что ее принимают за ребенка, боящегося темноты.
— Я еще немного посижу, — ласково ответила Поппи.
Проснувшись в следующий раз, Кэтрин увидела сидящего в кресле Лео. Ее сонный взгляд скользнул по его красивому лицу. Голубые глаза Лео смотрели с нежным вниманием и заботой. В вырезе наполовину расстегнутой рубашки виднелась грудь, покрытая темными волосками. Кэтрин вдруг охватило отчаянное желание прижаться к этой сильной, могучей груди, она безмолвно протянула руки к Лео.
Он не заставил себя ждать. Крепко обняв девушку, он улегся рядом с ней на кровать.
Кэтрин оплела Лео руками, с наслаждением вдыхая его запах.
— Одна лишь я чувствую себя в безопасности в объятиях самого беспутного мужчины в Лондоне, — прошептала она.
Лео весело усмехнулся:
— Вам нравятся греховодники, Маркс. Женщина вроде вас нашла бы скучным обыкновенного добропорядочного мужчину.
Кэтрин теснее приникла к нему, беспокойно сжав ноги под одеялом.
— Я безумно устала, а заснуть не могу, — пожаловалась она.
— Завтра утром вам станет легче, уверяю вас.
— Рука Лео легла ей на бедро поверх одеяла. — Закройте глаза, любовь моя, позвольте мне позаботиться о вас.
Кэтрин послушно сомкнула веки, но тянулись минуты, а ее все больше одолевало тягостное чувство. Тело оставалось напряженным, как натянутая струна. Вдобавок ее терзала жажда, в горле пересохло. Кожа отчаянно зудела и чесалась, и даже легкое прикосновение простыней причиняло муку.
Лео поднялся и вернулся со стаканом воды. Кэтрин с жадностью принялась пить.
