Стараясь изо всех сил сохранить невозмутимый вид, Лео дал обеим девушкам по полкроны и жестом велел им покинуть комнату. Когда дверь за ними закрылась, Кэтрин взяла хорька в руки и сердито нахмурилась.
— Ты самое несносное создание на свете и вовсе не благовоспитанное.
. — Сюда, Доджер. — Лео поставил на пол блюдце с говядиной и пастернаком, зверек стремглав бросился к нему.
Пока хорек с жадностью уплетал угощение, Лео подошел к Кэтрин и нежно обхватил ладонями ее лицо. Наклонившись, он ласково поцеловал ее в губы.
— Что сначала? Ванна или ужин?
К ужасу Кэтрин, у нее громко заурчало в животе.
— Значит, ужин, — улыбнулся Лео.
Трапеза включала ростбиф, пюре из пастернака и бутылку крепкого красного вина. Кэтрин ела с аппетитом и даже насухо вытерла тарелку корочкой хлеба.
Лео оказался занимательным собеседником. Он развлекал девушку забавными историями, не называя имен и мягко обходя острые углы. Не забывал он и наполнять бокал Кэтрин. В свете единственной свечи, стоявшей на столе, его лицо поражало строгой красотой.
Голубые глаза, оттененные густыми ресницами, оживленно сверкали.
Кэтрин пришло в голову, что она впервые сидит за столом наедине с Лео. Прежде подобная мысль привела бы ее в ужас, ведь ей пришлось бы каждую минуту держаться настороже. Но на этот раз беседа шла на удивление мирно, Лео и не думал затевать ссору. Это было восхитительно. Кэтрин пожалела, что рядом нет никого из сестер Хатауэй, ей хотелось поделиться своей радостью. «Мы только что поужинали вдвоем с вашим братом и ни разу не сцепились!»
За окном начал накрапывать дождик, небо потемнело.
Редкий стук дождевых капель скоро сменился монотонным шумом, в котором тонули людские голоса, конское ржание и звуки, доносившиеся с каретного двора. Даже облачившись в плотный халат Лео, Кэтрин дрожала от холода. Кожа ее покрылась мурашками.
— Самое время вам принять ванну, — произнес Лео, поднимаясь, чтобы отодвинуть для нее стул.
Смущенная присутствием Лео, Кэтрин робко предложила:
— Может, вы оставите меня одну?
— И не подумаю.
Вам может понадобиться помощь.
— Я справлюсь сама. И мне не хотелось бы, чтобы за мной наблюдали.
— О, у меня интерес сугубо эстетический. Я воображу, что вы «Купающаяся женщина» Рембрандта, бредущая по водам невинности.
— В самом деле? — с сомнением спросила Кэтрин.
— О, моя душа чиста и целомудренна. А вот некоторые части тела вводят меня в грех.
Кэтрин не смогла удержаться от смеха.
— Можете остаться в комнате, только отвернитесь.
— Хорошо.
