Импульсы чего-то неосязаемого, но пьянящего, почти что постыдного… Потому что не должно быть так хорошо после всего, что случилось. После всего, что еще может случиться.
— Нам нужно остановиться, — Макар легонько прикусывает мою губу и тут же проводит языком. — Пока я контролирую себя…
— Я буду контролировать тебя.
Я хитро улыбаюсь, немного отодвигаясь от Макара. Мои волосы падают и закрыют нас двоих ото всего вокруг, я смотрю в его серые глаза и думаю о том, что до контроля тут очень далеко. Да и не будет его, Макар не из тех мужчин, но он чертовски деликатен и осторожен со мной.
Сдерживается, потихоньку приручает и дарит совершенно сумасшедшие самые сладкие поцелуи в моей жизни. Они чуть горчат как крепкий алкоголь, после которого хочется отдышаться. И хочется повторить.
— Тебе нужно отдохнуть, — произношу, поправляя стяжку его корсета. — Можно я лягу с тобой? Я бы заснула, если честно, у меня совершенно не осталось сил.
Я сначала ложусь рядом с ним, но потом нахожу безопасную дистанцию.
Все же страшно задеть его, временами я беспокойно сплю и могу раскидываться руками в разные стороны. Макару пока что не стоит знакомиться с этой стороной моей натуры.
Он засыпает первым, я слышу, как замедляется его дыхание, а его ладонь перестает крепко держать мое запястье. Я же вдруг понимаю, что и правда дежурю. Он заснул, значит и мне можно. Только вот пробуждение выходит ужасным, как и сиделка из меня. Я проваливаюсь в безнадежно глубокий сон и просыпаюсь лишь тогда, когда Макар до боли сжимает мою ладонь.
— Ай! — успеваю произнести и следом слышу его спотыкающееся выдохи.
— Саша… Позови Алекса…
— Да, конечно. Конечно…"
"Я практически сбегаю с кровати, успевая заметить упавший сотовый, к которому, видимо, тянулся Макар. Я коротко смотрю на Макара, накидывая на себя что-то, что попадает под руку, и даже в скудном лунном свете вижу, как ему плохо. Он часто дышит и то и дело норовит повернуться хоть на пару сантиметров в сторону.
Не знает куда деться от боли, хотя от движения становится только хуже. Его черты лица заострились, а шрамы на правой щеке кажутся глубже.
— Сейчас, — повторяю и бросаюсь за дверь.
К счастью, тут крутится охранник, который по одному взгляду на меня понимает ситуацию. Он прикладывает к губам рацию и вызывает врача прежде, чем я успеваю произнести хоть слово.
— Пусть поторопится. Ему очень больно.
Охранник кивает, а потом ловит меня за запястье.
