Это страшнее! Невозможнее! Макар чудом остался жив. И вот Барову теперь мало… Мало его увечий и ран, он хочет залезть ему прямо в душу. Он решил, что я дорога Макару, и заставляет выбирать, кого защитить. Между девушкой и сестрой.
Какой же он подонок!
Ему в удовольствие втаптывать Макара в беспомощность. Раз за разом.
— Не надо ее вмешивать, — отзывается Марина, которая все-таки выбирается из рук Барова, и запрокидывает голову, смотря ему в глаза. — Она вообще тут случайно, она ни в чем не виновата перед тобой, Сергей…
Я перестаю слышать Марину, когда замечаю движение.
Я издаю стон, который выдает меня с головой. После такой реакции Баров не поверит в “случайно” и что я никто для Макара. Но я не могу безучастно смотреть, как Макар встает на ноги. Всё мое естество тянется к нему, мне хочется кинуться навстречу, протянуть руки и не дать сделать ему ни шагу.
— Не надо, — шепчу одними губами.
Баров переводит взгляд с меня на Макара, а потом назад, словно больше никого нет в комнате. И какой смысл мне стоять в стороне? Он уже заметил меня и угадал, что я переживаю за Макара.
Я мысленно посылаю осторожность к черту и спускаюсь по ступенькам. Четкого плана нет, как и понимания, что я делаю, но мне противно прятаться за перилами, когда Марина, Макар и Когсворт как на ладони.
Я не буду дрожать от страха! Пошел он к черту! Этот Баров!
Мне было жаль его, когда я услышала историю его сына, но то, что он творит, перечеркивает все человеческие чувства к нему. Я не так сострадательна, чтобы подставлять другую щеку.
— Причем здесь они? — Макар приближается к Барову, прихрамывая. — Давай по-другому развлечемся. Смотри, я все-таки хожу.
Он делает усилие и старается не тянуть ногу. Почти выпрямляет походку, хотя ладонь инстинктивно тянется к опоре. Ему нужна хотя бы трость.
— Видишь? — Макар усмехается. — Я почти здоров, на мне заживает как на собаке.
— Я поеду с тобой, — произносит Марина, дотрагиваясь до плеча Барова. — Пойдем в машину, я поеду, куда скажешь."
"— Эх, Сережа, а ты прав, — нажимает Макар, чтобы перекрыть слабый голос сестры.
— Я же так бегать начну. Уже год прошел, я почти оклемался и скоро буду жить, как прежде. Словно ничего и не было. Вернусь в свой огромный лофт в центре, выкуплю еще квартиру ниже, чтобы тусовки устраивать на широкую ногу. Помнишь те заголовки в таблоидах? Я и раньше попадал туда как шумный сосед, а тут отпраздную возвращение в столицу, чтобы стены дрожали. Модели, виски, большие люди. Всё, как я люблю.
