— Арс, ты до сих пор в Москве? — Макар повышает голос, обращаясь к высокому мужчине в шляпе, который проверяет снимки на экране фотоаппарата. — Ты же собирался в Штаты? Снимать океан и загорелых серфингисток.
— Не надо, я говорил только за океан, — со смешком отзывается папарацци.
Я замечаю довольные оскалы других фотографов. Макару удается разрядить обстановку, начав шутливый светский разговор. Он игнорирует личные вопросы и отпускает остроты. Обнимает меня и вскоре проводит ладонью по спине, намекая, что достаточно.
"
"Девушка с наушником в ухе подсказывает нам направление, а другой мужчина распахивает высокие стеклянные двери. Мы оказываемся в просторном холле, который организован как музей современного искусства. То тут, то там стоят стенды с картинами, по периметру расставлены столы для фуршета, а поверх гула десятков разговоров звучит струнная музыка.
— Мы зашли через другой вход, — произносит Марина, подходя к нам с Когсвортом. — А я угадала! Это платье твое и только твое…
— Баров, — вполголоса бросает Когсворт.
Я оборачиваюсь и вижу Барова в темно-синем костюме с девушкой, которая выглядит как личная помощница. Они направляются в нашу сторону, и Макар первым шагает навстречу.
— Здравствуй, — Баров звучит официально, словно сам еще до конца не знает, как себя вести, он отвечает на рукопожатие Макара, потом кивает Марине и мне, мажет прохладным взглядом по Когу. — На входе обошлось без эксцессов? Я оставил только прикормленную публику.
— Завтра узнаем, что напишут, — Макар отмахивается.
Мы остаемся с Баровым и входим в главный зал, где должен пройти благотворительный аукцион, вместе. Как его приближенные или даже его семья. Наверное, так было раньше, когда Денис был жив, Марина носила кольцо замужней женщины, а Макар дружески общался с мужем старшей сестры. Жизнь возвращается в нормальное русло, перетерпев страшный разрушительный шторм.
Макар ведет меня за руку, и я замечаю, как в мою сторону устремляются чужие взгляды. Внимательные и сканирующие. Преимущественно женские…
Только реагирую я на них не так, как опасалась.
Я слышу мягкий голос Марины, которая рассказывает Барову о поездке их старых знакомых в Цюрих, чувствую пальцы Макара, вижу, как Когсворт подбадривает Кирилла. Мы ведь действительно семья. Стали ею, пока справлялись с общей бедой, а с надежным тылом становится все равно на чужаков. Плевать, что они думают обо мне и сколько злобных комментариев я заслужу за спиной из-за зависти. Пусть говорят и пишут, что угодно.
