Но в самом кафе всё прошло идеально. Я сделала заказ, пока охранники проверяли зал и подсобки, а после отошла в уборную, откуда нырнула в коридор-галерею, связывающий кафе с торговым центром. Марина так точно описала весь маршрут, что я за одну минуту миновала этаж и спустилась на лифте к противоположной парковке.
А там уже ждала машина…
У меня быстро забилось сердце, когда я оказалась у дверцы с тонированным черным стеклом, но отступать было поздно. Марина сказала, что меня будут ждать. Сказала, что иначе ничего не выйдет, уже через пять минут меня кинется охрана и вернет на место.
— Ког? — я протянула слабым голосом, когда стекло опустилось, и на водительском месте оказался Когсворт.
— Марина упросила Барова, чтобы это был я. Садись!
Я села и сижу рядом с ним уже почти час. Когсворт уверенно управляет машиной, плавно разгоняясь и перестраиваясь в потоке с филигранной точностью. Ни одного лишнего движения, хотя я чувствую, как он напряжен и озлоблен. Он почти что скрипит зубами и рычит вместе с мощным мотором автомобиля.
Его легко понять, он сейчас использует свои профессиональные навыки против своих же ребят: обводит их вокруг пальца, чтобы помочь мне сбежать.
Конечно, он не в духе.
— В первый и последний раз, — цедит он так, словно продолжает мысль, которая уже давно скребет его мозг. — В первый и последний раз я поддался на уговоры женщины.
— Марина не попросила бы, если не была уверена…
Ког смотрит на меня с тонной льда и я замолкаю.
— Где фотографии? — спрашивает Ког строго.
— В сумочке.
— Больше там ничего нет?
— Например? — не понимаю я.
— Кто вас с Мариной разберет, может, еще что придумали.
Его ворчащий голос действует на меня неправильно. Я начинаю улыбаться, хотя понимаю, что это так себе затея, а потом вовсе тяну ладонь к его плечу в кожаной куртке и мягко треплю.
— Я тоже рада тебя видеть, Когсворт. И я сейчас не иронизирую, я даже как будто соскучилась по тебе.
— Рад за тебя.
— Ну прекращай.
Я провожу по его плечу еще раз и нагло заглядываю в лицо, чтобы поймать момент, когда льдинки в его глазах начнут таять.
— Как ты вообще? — спрашиваю мягче. — Я беспокоилась за тебя… Да-да, ты большой сильный мужчина и беспокоиться за тебя — глупость, но уж прости, что есть, то есть.
— Я в порядке.
Сухарь."
"Я оставляю попытки и не лезу ему в душу, там явно всё далеко от порядка. Но на его лице нет синяков, а на костяшка — свежих ссадин. Уже хорошо.
