— Тише, что ты творишь?! — она заботливо скривилась, словно это она ощутила боль от неосторожного движения, а не он. — Тебе нельзя двигаться, прошло совсем мало времени после операции.
Ингеборга наклонилась над ним, призывно прогнувшись в спине, и начала поправлять его одеяло. Ноздри защекотал аромат ее сладких духов, которые она не поменяла и которые отдавались внутри смутным воспоминанием. Ее повадки тоже не поменялись: она плавно по-кошачьи двигалась и старалась смотреть только на его здоровую сторону. Год прошел, а ее до сих пор передергивало.
Хотя Ингеборга и пыталась это скрыть.
Макар дождался момента, когда она поднимет на него глаза, и посмотрел так, что она все-таки убрала руки от его тела.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— Ты в больнице, где мне еще быть?
— Что-то новенькое.
Макар скривился и снова едва успел остановиться. Чертовски хотелось подняться, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Он оглядел стерильную палату уставшим взглядом, надеясь найти в ней кого-то еще.
Но нет.
— Больно? — снова запела Инга, решив, что буря улеглась и ей снова можно быть рядом. — Хочешь подниму спинку? Тебе будет удобнее. Или воды?
— Лучше позови врача.
— Алекса нет, он только что уехал домой. Но я позову дежурного, я его случайно тут встретила. Представляешь, он раньше работал в клинике моего отца? Я начинаю верить в судьбу, просто так такие совпадения не случаются, — она засмеялась тем образом, который он раньше находил обворожительным.
— Зови, — он кивнул. — А где Саша?
— Кто?
— Александра.
Она должна быть здесь.
Он сам приказал охране, чтобы она оставалась в его квартире, но глубоко в душе был уверен, что Саша приедет к нему.
— Не знаю, — Ингеборга пожала плечами. — Не видела здесь такую.
Макар одними глазами показал, что она может идти. Он посмотрел на настенные часы, на которых уже был поздний вечер. Из его жизни выпали почти сутки, но судя по палате, которая не напоминала бокс для смертников, дела у него идут неплохо. В голове, конечно, еще гудит, да и слабость, да и присутствие бывшей…
На тумбочке не оказалось телефона.
Макар мысленно чертыхнулся, он ненавидел беспомощность, а сейчас она расцветала буйным цветом. Ни встать, ни позвонить.
— Игорь! — он окликнул охранника на пробу, но в голове каждая буква отдалась колоколом. — Да мать твою! — уже шепотом. — Уволю к черту. Всех.
Дверь снова раскрылась и на пороге показались трое. Коренастый мужчина, который, видимо, был врачом, медсестра и Ингеборга.
