Не прошло и часа с того момента, как он пришел в Мир Духов, а уже успел взять на себя три обязательства. – Когда придет это время?
– Когда ты сам того захочешь, – пожала плечами бабушка. – Или, когда поймешь, что оно пришло. А теперь, расскажи мне о старце, которого ты ищешь.
Хаджар задумался. Как описать того, кого он видел лишь мельком и так и не понял, кем тот являлся на самом деле.
– Он играл на струнном инструменте, и был грозен, но мягок. Шагом он мог перешагнуть через горы, но в то же время выглядел не многим выше меня.
Седой, как вершины гор зимой, он был воинственен, но… – Хаджар взял паузу, чтобы подобрать нужные слова. – Мягок и спокоен.
Бабушка, слушая, кивала головой, а когда Хаджар закончил, тут же ответила:
– Да, путник, с этим старцем я могу тебе помочь. Только не знаю, на счастье себе ищешь или на погибель. Но, раз ищешь и хочешь найти, то я подскажу, вот только…
– Только… что?
– Избушку мою видел?
– Видел, – кивнул Хаджар. – красивая.
– А когда-то была еще краше, – немного печально вздохнула хозяйка.
– но сейчас время такое, что забор мой покосился, крыльцо, того и гляди, ногу кому-то откусит, а про крышу я даже и не говорю. Помоги, путник. Ты, вон какой видный. Плечистый, мускулистый.
– Конечно бабушка, помогу, – согласился Хаджар.
Сверкнули темные глаза хозяйки.
– Ты ведь слышал меня путник, – каким-то другим голосом, совсем не тем мягким и теплым, что раньше, произнесла она. – Что это лишь моя просьба, а не цена за ответ.
– Слышал, – кивнул Хаджар.
Отставив чашку он поднялся и, выйдя в горницу, огляделся. –Где у вас можно инструменты взять, хозяйка?
Простояв немного, он дождался пока из кухни выйдет бабушка. В руках она держала ящик с молотками, гвоздями самого разного диаметра и калибра, с пилой и топором колуном.
– Держи, – она протянула ношу Хадажру. Тот принял и едва не согнулся под общим весом, а бабушке, старенькой созданию, хоть бы что – даже не вспотела, пока несла. – Спрошу тебя, путник. Почему согласился?
– Вы меня от травы спасли, – объяснил Хаджар.
– а, даже если и не так, то… мама меня с папой, хозяйка, так воспитали, чтобы на добро отвечать стократным добром, а за зло – десятикратным злом.
Бабушка только улыбнулась.
– Это не так звучит на самом деле, путник.
– М?"
"– Раньше говорили, на зло – стократным злом, а на добро – десятикратным добром…Да и сейчас, тоже, – она подошла к Хаджару и провела морщинистыми пальцами по щеке. – Хорошая у тебя была мама. И папа, тоже.
