Человеческое тепло – пожалуй, именно по этому Хаджар так тосковал, когда сидел в каменном мешке казематов королевского дворца Лидуса.
– Теперь я последняя, – Анетт вновь отстранилась. – последняя из племени Шук’Арка. Я должна быть сильной.
Глаза девушки вспыхнули ярким огнем. Таким ярким, что в нем можно было сгореть по неосторожности.
И это состояние было знакомо Хаджару. И, по-своему опыту, он знал, что оно продлится недолго. Так что нужно было пользоваться ситуацией.
– Воины племени Тулеп’Харус назвали тебя обладательницей грязной крови, помеси Туганс, – Хаджар как мог, пытался сгладить углы.
– а в гробнице Хозяина Небес я выяснил, что это не беспокойный дух передал тебе знания, а сознание Клинка Мертвой Души.
Анетт подняла взгляд на Хаджара. Её небесное голубые глаза светились одновременно и решимость и желанием забраться внутрь той душевной раковины, которую она, подсознательно, уже начала строить вокруг себя.
Хаджару лишь требовалось узнать все, что он хотел и что требовалось, для победы во втором раунде “гонки” до того, как раковина превратиться в сферу.
– Когда ты рассказала свою историю, – продолжил Хаджар. – я не мог понять, как именно маленькая девочка могла оказаться так далеко от дома и, насколько я понял, ты от чего-то убегала. Но от чего или от кого может убегать дочь Прокладывающего Путь и племянница Говорящего с Природой. Мне кажется, Анетт, ты была не до конца откровенна со мной.
Хаджару самому не нравилось то, что он говорил. Хотя бы по той простой причине, что на этой поляне не было ни одного человека, с которым он хоть раз был до конца откровенен.
И это включая Эйнена и… его самого.
Самообман навсегда останется для людей самым вожделенным и сладким из видов лжи.
– Я рассказала тебе то, что могла рассказать на тот момент, – Анетт поджала колени и обняла их, превратившись в комок одиночества. – Как ты уже понял – я не дочь Иблима, Прокладывающего Путь.
– Ты его племянница.
Девушка кивнула.
– Эта история началась еще до моего рождения, – Анетт отвернулась к костру.
– Она началась с обряда Посвящения моей мамы. Когда она пришла на Гору Стихий, то увидела не свою тьму, а тьму своего спутника – её возлюбленного. Она увидела его предательство. Много предательства… и, в порыве гнева, не смогла себя сдержать.
Хаджар не спрашивал, да и не хотел знать, о каком именно предательстве говорила Анетт.
– Женщины, убивающая своего спутника жизни – это один из тяжелейших поступков. За такое бывает только одно наказание – изгнание.
